Мы обнялись и легли на диван

Мои бедра сжались от удовольствия, когда я коснулась ее, а затем медленно, с удовольствием начала гладить ее. Она была такой мягкой, с нежной и гладкой, как кожа младенца. Если еще когда-нибудь выйдет, то это будет именно через нее. Осторожно, я провела кончиком пальца по атласу ее шрама, и она, тихо задрожав, выгнула спину. Да. Это будет именно так. Я немного сжала ее, и тонус еще больше усилился. Затем я осторожно потянула ее, так, как раньше, и почувствовала, как она напряглась еще сильнее, когда почувствовала, что это - ее, моя собственность. Я помассировала ее, делая круговые движения пальцами, растягивая ее все больше и больше. Она втянула воздух, его предсмертный стон подсказал, что она кончила, и я продолжала продолжать. Закончив, я осторожно приподняла пальцем головку, но она с шумом втянула, так что я остановилась. Я подождала пару минут, затем медленно дала ей выйти. Я чувствовала силу пульсирующей жизни в ее теле, оно было очень напряжено. Я поцеловала ее в губы, так нежно, как только могла. Затем, взяв ее двумя пальцами за основание хвоста, я мягко потянула. Когда она выдохнула, я уселась на нее и осторожно шлепнула ладонью по "шишке". Она с облегчением выдохнула и снова расслабилась. Я посмотрела на нее, ее глаза были широко раскрыты. Ее лицо сияло, она улыбалась, и ее рот был припухшим от поцелуя. Я взяла ее руку в свою, и мы чмокнулись одновременно. Я обняла ее, прижимая к себе, чувствуя, что ей было немного жарко. Прижав ее к себе сильнее, я прижалась щекой к ее волосам.

- Ты - самая лучшая любовница в мире. - прошептала я ей на ухо. Затем снова поцеловала ее.

- Я слышала, что ты любишь миньет. - она хихикнула.

Мы посмотрели друг другу в глаза, и каждый из нас чувствовал, что мы открыли что-то новое, даже не делая этого. - Я обожаю миньет, но не знаю, когда он мне потребуется, и еще я люблю тебя. А ты знаешь?

Я почувствовала, будто она проглотила мое признание. - Да. Я в этом уверена.

Я опустила взгляд, делая вид, что перебираю ею волосы. - После обеда я сбегаю на рынок и куплю тебе кое-что, это будет сюрприз.

Они будут огромными, намного больше.

Мы обнялись и легли на диван. Лео с ней не раздевался, о чем-то говоря. Через некоторое время он встал, прошелся по комнате и вернулся на диван, чувствуя, что может говорить и слушать все, что хочет. Больше ему не надо будет слушать о мистике.

– Лео, я хочу уехать отсюда, чтобы заботиться о тебе.

Он тоже встал, но на диване. Прошелся по гостиной. Вдруг он увидел, что свет стал тускнеть.

– Лео? Что случилось? – Джимми бросилась к нему.

Он пытался ей объяснить, но не мог, очень быстро темнело. Джимми села в кресло. Она переводила взгляд с Лео на телевизор и обратно, но ничего не понимала. Лео сел в кресло напротив.

Потом снова встал и стал ходить из стороны в сторону.

Звезды совсем исчезли. Тишину нарушало только низкое завывание ветра.

Джимми сидела в кресле, не зная, что делать, и не в состоянии понять, что происходит. Она слышала слова Лео, но смысл их не доходил до ее разума.

В это время в комнату вошел Лео. Увидев Джимми и Джимми, он закричал:

– Эй, Джимми! Иди сюда!

Следом за ним вошел мужчина.

Увидев Лео, он открыл рот и зашипел. При этом он тяжело дышал. Глаза его мерцали красным светом.

Все в комнате стало светиться красным светом, похожим на свет какой-то свечи. Джиммис увидела, что мужчина в общем-то не старик. Он просто очень старый. На вид ему нельзя было дать больше ста лет. На нем была коричневая ветровка и рубашка с короткими рукавами. Его волосы были седыми. Его лице были морщины, словно он прожил длинную жизнь. На голове у него была желтая бейсболка. Но самое странное было то, что на месте рта у него был черный провал.