Эта статья вынужденно будет длинной, потому что содержит объемные цитаты. Да и вопрос, который в ней обсуждается, не самый простой.
Читать с начала:
Часть 1. Юрий Жуков об образовании большевиков
Часть 2. Сталин сокращал чиновников? Кто изучает сталинскую эпоху?
Жуков выдумал документ?
Козырь, который выкладывают противники реконструкции событий 1937 года, предпринятой Ю. Н. Жуковым - так называемая инициативная записка новосибирского партийного лидера Р.И. Эйхе. Юрий Николаевич упомянул о ней на страницах своей книги «Иной Сталин: политические реформы в СССР в 1933-1937 гг.»
Критики утверждают, что историк выдумал этот документ, исходя из конъюнктурных соображений:
...Всю свою теорию, которую он излагает в книге, «архивный историк» строит на записке, которая «не найдена» (его слова: «Инициативная записка Р. И. Эйхе оказалась тем камушком, который вызвал страшную горную лавину», где Жуков имеет в виду репрессии 37-38 годов), и содержание которой придумал он сам. Этот пример довольно красочно иллюстрирует уровень доказательной базы сталинистов.
3 возражения критикам
Во-первых, странно ставить в кавычки выражение архивный историк после того, как Ю.Н. Жуков издал 7 томов собрания сочинений, в которых ввел в научный оборот больше десятка исторических документов. То, что Жуков архивный историк - факт, который невозможно опровергнуть.
Вам может не нравиться точка зрения ученого. Но сравнивать архивного исследователя, доктора исторических наук, автора нескольких отрецензированных научных монографий с трудами популярных публицистов, как это делают критики Жукова в первых абзацах своей статьи - значит, вести заведомо нечестную игру.
Во-вторых, у Ю.Н. Жукова не отвлеченная «теория», но историческая реконструкция, основанная на документах. Проанализировав сотни источников, историк воссоздает по ним целостную картину. В этой картине задействованы стенограммы выступлений нескольких Пленумов, одного Съезда, шифротелеграммы Сталина, постановления Политбюро, интервью Сталина, письма, газетные публикации и многое другое. Автор книги «Иной Сталин» из документов восстанавливает картину происходящего в 1933 - первой половине 1937 гг., а не подгоняет найденные в архивах документы под заранее выбранный тезис.
И, поэтому, в-третьих. Настоящее враньё - утверждение, будто только на предположительно существующей записке Эйхе Жуков строит «всю свою теорию». Еще раз: не книга Жукова, но это заявление есть прямая ложь. Жуков выстраивает концепцию на множестве документов, на которые он ссылается. Любой читатель «Иного Сталина» легко в этом убедится.
Зачем понадобилось предполагать, что записка Эйхе существует?
Потому что такой документ заполняет логический пробел в выстроенной по документам реконструкции.
При восстановлении мозаичного изображения можно воссоздать часть рисунка, если почти все заполнено, но несколько фрагментов смальты отсутствуют. Записка Эйхе - именно такой воссозданный фрагмент в историческом паззле событий.
Постараюсь объяснить.
Как и в других случаях, авторы разоблачительной статьи вырывают цитату Жукова о записке Эйхе из контекста. Давайте восстановим ход мыслей автора книги «Иной Сталин»:
Юрий Жуков пишет:
«Накануне закрытия пленума, 28 июня 1937 г., произошло нечто весьма странное, до наших дней окруженное плотной завесой тайны. ПБ приняло решение, нигде не зафиксированное - ни в его обычных протоколах, ни в «особой папке», но тем не менее существующее, даже имеющее обычный канцелярский номер: протокол 51, пункт 66. Оно гласило:
"1. Признать необходимым применение высшей меры наказания ко всем активистам, принадлежащим к повстанческой организации сосланных кулаков. 2. Для быстрейшего разрешения вопроса создать тройку в составе тов. Миронова (председатель), начальника управления НКВД по Западной Сибири, тов. Баркова, прокурора Западно-Сибирского Края и тов. Эйхе, секретаря Западно-Сибирского краевого комитета партии"».
Жуков Ю.Н. Иной Сталин: политические процессы в СССР в 1933-1937 гг. М.: Издательский Центр «Аква-Терм», 2010. С. 434.
Совершенно не случайно первую тройку Политбюро одобрило именно в Новосибирске. Читатель книги Жукова помнит, как на февральско-мартовском Пленуме глава западно-сибирских партийцев Роберт Эйхе с высокой трибуны Пленума говорил о том, что в Новосибирске активизировались враги народа.
Я уже писал об этом в статье «Сталин и творцы террора: разгадка 1937 года»
Далее Ю. Н. Жуков действительно делает предположение. И то, что это предположение, он заявляет абсолютно открыто. Записка Эйхе в его книге - не выдумка, но научная гипотеза. Жуков пишет:
«Содержание решения, бесспорно, свидетельствует, что оно появилось на свет как реакция на обязательную для таких случаев инициативную записку Р. И. Эйхе. Записку, до сих пор не найденную, но содержание которой можно реконструировать с большой достоверностью. Скорее всего, ею Эйхе попытался подтвердить и развить мысль, высказанную им еще на февральско-мартовском пленуме».
Там же.
Историк делает научное допущение, логично вытекающее из других документов и знания порядков работы аппарата ЦК ВКП(б). Важно только не путать допущение с исторической действительностью. И, по возможности, максимально подтвердить гипотезу фактами.
Какой пробел заполняет записка Эйхе?
«Вполне возможно, Эйхе отметил в записке и то, что не разоблаченная до сих пор полностью некая "повстанческая контрреволюционная организация" угрожает политической стабильности в крае, что особенно опасно в период подготовки и проведения избирательной кампании. И потому, как можно предположить, просил ПБ санкционировать создание "тройки", наделенной правом выносить смертные приговоры»
Там же. С. 434-435.
Жуков разъясняет буквально на пальцах: здравый смысл подсказывает, что должен существовать документ, обладающий следующими характеристиками:
- Его направили в центр из Западной Сибири во второй половине или конце июня 1937 года;
- В нем содержится просьба к ЦК ВКП(б) о создании тройки для ускорения работы по ликвидации заговора врагов народа в период предвыборной агитации;
- Он должен быть связан с деятельностью Р.И. Эйхе, потому что именно Эйхе об этом говорит с конца февраля;
- НКВД поддерживает эту инициативу;
- На основании этого документа Политбюро принимает решение от 28 июня и решение от 2 июля.
Подобный документ, утверждает Жуков, продиктован самой логикой развития событий. Если предположить, что такого документа не было, то не понятны причины действий ПБ и НКВД в июне-июле. Ведь на июньском Пленуме официально тема борьбы с врагами не поднималась, хотя на сегодняшний день мы располагаем стенограммой не всех дней Пленума.
В конце июня - начале июля ПБ ЦК и НКВД сначала разрешили создание троек. А в конце июля НКВД вообще организовал спецоперации. Что же заставило ПБ пойти в наступление?
Поэтому, предполагает Жуков, такой документ должен быть. Пока он не найден, будем рассматривать его существование в качестве необходимой гипотезы. Да, это белое пятно в реконструкции. Однако Жуков с самого начала не скрывает, что достраивает недостающие звенья. И если их достроить именно так, как он предлагает, то весь пазл сложится.
Кем же надо быть, чтобы открыто сформулированную гипотезу в научном тексте, поданную именно как гипотезу, а ни что другое, объявлять враньем? Да еще таким, на котором якобы выстроена «вся теория»? На мой взгляд, именно это и есть пример недобросовестной критики.
Записка Эйхе не найдена, но найдена... записка Миронова
Гипотезу Ю.Н. Жукова о существовании документа, отвечающего нужным критериям, неожиданно подтвердили историки, вовсе не разделяющие его взглядов: В. Хаустов и Л. Самуэльсон. Нет, они не нашли записку Р. Эйхе.
«Иной Сталин» впервые вышел в 2003 году. В 2010 году Хаустов и Самуэльсон издали книгу «Сталин, НКВД и репрессии 1936-1938 гг», в которой опубликовали спецсообщение Н.И. Ежова Сталину от 22 июня 1937 года.
Ежов писал Сталину:
«Направляю докладную записку начальника УНКВД Западно-Сибирского края т. Миронова. Считаю необходимым разрешить образование в ЗСК тройки по внесудебному рассмотрению дел по ликвидированным антисоветским повстанческим организациям».
Докладную записку С.Н. Миронова Ежов также направляет Сталину, вместе со своим спецсообщением, чтобы обосновать свои действия. Вот что писал Ежову Миронов:
«Направляю справку по обобщенным делам 3 и 4 отделов УГБ по эсеровскому и РОВСовскому подполью. <...>
Оба дела повели на кулацкую ссылку как основную базу, где видимо и РОВС и Сиббюро эсеров под руководством японской агентуры создали большую повстанческую организацию.
По объединенным делам уже арестовано 382 человека и дополнительно выявлено связанных с ними участником повстанческих групп 1317 человек.
Как я уже писал вам ранее, как РОВСовская линия, так и эсеры, сомкнулись со шпионско-диверсионной и повстанческой периферией, правых и троцкистов.
<...> Требуется Ваше специальное указание.
Медлить с ликвидацией этого дела нельзя, так как в моем распоряжении имеется всего лишь 3 месяца, когда по Оби возможна связь с Нарымом.
Учитывая, что на данный момент находится под следствием 2200 человек и тюрьмы УГБ переполнены, то всех оперированных по этому делу придется содержать в Нарыме, где нет приспособленных мест заключения и частично в Томске, загрузив переселенческую тюрьму. Переброска их в Томск также представляет трудности, так как придется отправлять специальными пароходами.
<...>
Тов. Эйхе, которому я дал один экземпляр этой справки, собирается в директивных инстанциях просить согласия на создание тройки.
Прошу указаний.
Начальник УНКВД по ЗСК - комиссар государственной безопасности 3 ранга МИРОНОВ
17 июня 1937 г.»
Итак, что мы имеем?
Мы имеем на руках НЕ инициативную записку Р.И. Эйхе, как предполагал Ю.Н. Жуков, но аналогичную ей по содержанию докладную записку С.Н. Миронова, того самого руководителя УНКВД Западной Сибири, который впоследствии стал председателем западно-сибирской тройки, в которую вошел и Эйхе.
Все пять признаков документа, существование которого предположил Ю.Н. Жуков в своей книге, в докладной записке Миронова присутствуют: Это документ из Западной Сибири от 17 июня (1), в нем содержится просьба о создании тройки (2), он связан с Эйхе (3) и НКВД (4) и полностью соответствует тому, что на его основании будут делать ПБ ЦК и НКВД в конце июня и июле 1937 года (5).
Ситуация с запиской Эйхе, оказавшейся на практике запиской Миронова, которую опубликовали через 7 лет после выхода «Иного Сталина», свидетельствует о добросовестности проведенной Ю.Н. Жуковым реконструкции. Исследователь ошибся с авторством записки, но подтвердил правоту собственной реконструкции событий в целом.
Не зная о существовании документа в 2003 году, Жуков выдвинул гипотезу, что документ с таким содержанием должен быть. И такой документ обнаружили позднее другие ученые, полностью независимые от Ю.Н. Жукова, категорически не согласные с его взглядами.
Обращает на себя внимание и тот факт, что в записке Миронова есть текст:
«Тов. Эйхе, которому я дал один экземпляр этой справки, собирается в директивных инстанциях просить согласия на создание тройки».
То есть Эйхе, если верить Миронову, все-таки собирался просить о создании тройки. А это значит, что пресловутая записка Эйхе действительно может существовать, но до сих пор не найдена в архивах.