Все шло своим чередом. Ранний подъем, привести себя в порядок. Зарядка для детей, пресный завтрак в столовой. Развлечения, игры, музыка, шум. Я начинаю понимать, как сильно мне дороги дети. Какое сильное чувство я питаю к ним. Может, пора и мне заводить семью? Как ни крути, мне уже двадцать четыре.
Алексей Михайлович очень хорошо ладит с детьми. Иногда кажется, они слушают его больше, чем меня. Дети любят играть с ним, а ему нравится проводить время с ними. Укладывать детей берется он, пока я первые дни работы в лагере занята документацией детей.
Многие дети приехали из детдомов. По их глазам можно видеть искры, когда ты держишь их за руку или укладываешь спать. Мне больно слышать о том, что кто то обижает их, потому что понимаю - никто их не убережет от опасности, никто не защитит. Они совсем одни в этом мире. Но до поры, до времени. Мне хочется верить, что скоро они обретут семью.
Каждый день Леша звонил домой. Папа иногда приходил ко мне на отряд и узнавал как у меня дела. Он крепко, по семейному, обнимал меня, целовал в лоб и уходил. Я совершенно забыла это чувство, но вспомнив его, почувствовала, будто я снова в детстве.
И вот я вспоминаю свое детство, проведенное здесь. Мне 8, как и детям моего отряда, я бегу по площади где проводят линейки и дискотеки, беззаботна и счастлива, окружена друзьями и людьми, с которыми мне весело. Солнце светит так ярко, что щурятся глаза. Я закрываю их и чувствую небольшой ветер, окутывающий мое тело с ног до головы.
Я открыла глаза. В вожатской сидят 20 вожатых(включая меня), заместитель директора по воспитательной работе и директор. Планерка проводилась всегда по завершению дискотеки и после того, как все дети уснут, то есть после двух ночи. По глазам многих сидевших в кабинете людей понимала, как выматывают их будни. Все хотели спать, поэтому быстро обговорив все вопросы следующего дня и предстающие задачи, мы отправились по корпусам укладываться спать.
По пути до корпуса меня подловила старший воспитатель.
-Здравствуй, Алиса. Ну что, трудный был день?
-Здравствуйте Вероника Георгиевна. Не сказать что трудный, но я очень устала физически. Не знала, что вы до сих пор работаете здесь.
-Ох, Алиса, я работаю на этот лагерь уже пятнадцать лет и ничто не может помешать мне не приезжать сюда,- она посмеялась так, как смеются все полненькие тётеньки преклонного возраста.
Мы быстро перекинулись парой фраз о правильности заполненной документации, она попросила вынести ей бланки и обещала передать их администрации лагеря за меня. Я поблагодарила ее за помощь и отправилась к себе в комнату.
После принятия душа я увалилась на кровать. Я думала о том, как быстро прошли три дня последней смены сезона. Думала о том, сколько еще интересного мне предстоит на смене. Думала о Леше, как в дверь постучали.
-Войдите,- сказала я не громко.
Дверь открылась и в комнату вошел он.
-Мне не спится, может поболтаем о чем ни будь?- Алексей стоял напротив меня, глаза его были красными, будто он специально не мог заснуть. Я пригласила его сесть ко мне на кровать.
Не помню точно о чем именно мы говорили, но то, что мы не спали почти всю ночь - я запомнила. Мы смеялись над ситуациями, которые случались с детьми, он рассказывал много интересного. Я чувствовала себя так свободно в этом разговоре. И, на удивление, спокойно.
Будильник прозвенел как и обычно в 8 утра. Я открыла глаза. Алексей лежал рядом словно гусеница поперек кровати, я лежала так же рядом, словно если бы мы уснули сидя. Разбудила его. Ушла чистить зубы.
На общем построении после зарядки и завтрака мы как обычно с детьми стояли на нашем месте, очерченном белой краской на асфальте длинной линией и числом "9". Ожидание, пока все отряды наконец встанут ровно, утомляло.
Вдруг, в ушах сильно зазвенело. Я смотрела куда то прямо, но ничего не могла увидеть. Внутри было чувство какой то тревоги или даже опасности. Через минуту чувство прошло и я заметила, что что-то вокруг не так. Была какая то спешка, но не понимала откуда она взялась.
Рядом с нами стоял восьмой отряд. Они как пчелы в улье о чем то говорили и мой слух четко услышал одну фразу, как вдруг ее повторил уже другой ребенок, но уже громче, подбегая к своему месту:
-Димка пропал!
