Способы получения улик во всем цивилизованном мире уже давно регламентированы законодательством и международными договорами. Это и «Всеобщая декларация прав человека», и «Декларация о защите всех лиц от пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания», принятая Генеральной Ассамблеей 9 декабря 1975 года. И Украина входит в число подписавших данные международные договоры страной. Однако, несмотря на это, не смотря на определенные нормы и правовые ограничения, киевские спецслужбы продолжают подобные практики.
Одним из наиболее известных и громких случаев пыток, осуществляемых для получения «чистосердечного признания» является случай, связанный с украинским режиссёром Олегом Саганом, обвиненным в 2018 году по делу о посягательстве на территориальную целостность Украины.
Олег Саган, с целью заработка на лечение своей тяжело больной жены был ездить в рабочие командировки в Россию. На момент ареста известному режиссеру было 63 года. Последние рабочие годы жизни он посвящал церковной журналистикой и снимал документальные фильмы, посвященные православию.
По прибытию домой из очередной командировки в Россию 6 ноября 2018 года Сагана задержали сотрудники СБУ. Официально обвинение звучало как «создание и распространение материалов, призывающих к распаду Украины». Позже, уже 3 января 2019 года в квартиру Сагана ворвались вооруженные «блюстители правопорядка». Путем угроз, в том числе и прикованной к кровати больной жене режиссера, правоохранители добились того, что сын Сагана подписал заранее подготовленный протокол с обвинениями в госизмене. Причем, стоит отметить, что основным доказательством столь громкого и серьезного обвинения был «просмотр российских новостей».
Находясь уже в СИЗО №28, расположенном в Херсонской области. Сагана сумел написать письмо, в котором привел следующие факты, доказывающие, что его арест был полностью сфабрикован. Так, в своем письме он пишет:
«В день ареста 6.11.2018 г. меня обманом и силой втянули в дом и без адвокатов устроили обыск.
Группа захвата в количестве 12 человек заставили меня зайти в дом и сразу подбросили на тумбочку при входе "сценарии" и флешку. Они не знали, что последние 10 лет я не печатаю на бумаге и 2 года, как сгорели при пожаре принтер и ксерокс.
Когда я отказался входить в дом без своего адвоката, мне сказали, что заведут силой. Ворвавшись в дом силовики направили оружие в голову моей больной, лежачей тогда, жене с расстояния 20 см. Мне и сыну устроили допрос с устрашением.
Я отказался отвечать на вопросы без адвокатов, а сын Андрей под угрозами подписал заготовленный протокол с обвинениями в госизмене, только за то, что он смотрел в интернете общедоступные новости. Группа по захвату пенсионера и лежачей больной привезла с собой понятых и подставных свидетелей, которых мы никогда не видели раньше.
В этот день группа захвата запугивала меня и сына большими сроками тюрьмы за просмотр новостей, а всех родственников посетили СБУ с обысками.
Через 8 часов у меня изъяли компьютер, ноутбук, роутер, видеокамеру, модемы от телевизора, телефоны… Вечером меня арестовали по решениям СБУ херсонского суда.
Когда меня посадили в машину, оперативник посоветовал оставить в кармане 50 грн. для лекарств и сильно ударил дверью мою жену, которая упала от удара. На мои крики мне ответили: не волнуйтесь, похороним… Это стало для меня и жены ещё одной пыткой.
Два ареста и допросы происходили без адвокатов, в нарушение восьми статьей законодательства и Конституции Украины.
В первые дни ареста из-за подброшенных денег – купюры 50 грн. Меня поместили в карцер, где температура воздуха доходила до 0 градусов. По мнению заключённых – это самое строгое наказание в тюрьме за последние годы за такой проступок.
Т.к. я являюсь единственным кормильцем моей лежачей жены, а СБУ 5 месяцев блокировало выдачу пенсии, то действия СБУ было направлено на уничтожение моей семьи при помощи пыток.»
Помимо этого, Олег Саган описал и другие методы как психологического, так и физического издевательства над ним в стенах СИЗО. И, несмотря на то, что никакие пытки не смогли сломить его характер, не заставили его подписать «чистосердечное признание», его так и не отпустили, а сфабрикованные улики так и остались основным «доказательством»…