- К сожалению, я могу вам предложить только один раз в неделю. Другого времени у меня нет, - сказала я когда-то маме Павлика-мажора.
Время у меня на самом деле было. Но я не хотела тратить его на бестолкового на редкость Павлика-мажора. И если бы только бестолкового! Ещё и беспардонного, и неуправляемого. После часа занятий с которым меня ещё три часа трясло. Заработать деньги, чтобы потом лечиться на них в неврологии? Нет, спасибо!
- Ну почему вы так говорите – «к сожалению»! – улыбнулась мамаша Павлика. – Когда много работы – это же круто!
Ага. "Когда много работы – это круто". Но тем не менее вы чего-то не хотите, чтобы она у вас была. Вы не хотите даже забрать своего сына из школы. За вас это делает водитель. Вы не хотите своему сыну даже приготовить кашу на завтрак. За вас это делает кухарка.
Люди, когда узнают, что я репетитор, думают, что я готова заниматься двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, что я чуть ли не бросаюсь с объятьями к каждому потенциальному ученику.
Было дело, я работала так. Бегала по ученикам с утра до ночи – с утра у меня была вторая смена, днём первая, вечером - вернувшиеся с работы трудящиеся. Ночью ещё неплохо было бы заниматься по зуму с теми, кто дежурит где-нибудь в котельной.
И что? Я была бесцветной ходячей (а вернее, бегающей) оболочкой. Влезала в джинсы, водолазку, в дутики или в резиновые сапоги, в пальто или в куртку, вешала на себя через плечо походную сумку, которая к концу учебного года вся измочалилась (о, как я мечтала выкинуть эту сумку летом, о боже!), и мчалась.
Я тогда научилась ценить время, самый главный, самый невосполнимый ресурс. Научилась принимать взвешенные, почти мужские решения – что мне делать с этими двумя минутами, как распорядиться ими – выпить стакан воды или почистить зубы. Мне некогда было даже развернуть мятые, сложенные, скрученные сотки. Мама их выгребала из потайного кармана моей сумки и распрямляла.
- Зачем тебе это надо? Могла бы работать в лёгкую – по два урока в день.
Но я тогда не могла никому отказать. Брала всех. Хоть на Луну буду к вам летать. А кто же вас ещё кроме меня научит? Вы же пропадёте! А на мои грабительски дешёвые тогда уроки ученики слетались, как осы на мёд.
- Поспать, Ира, иногда важнее, чем поесть, - сказала мне как-то мама моей первой ученицы, Снежаны Науменко, когда я, одеваясь, не с первой попытки попала в рукав пальто.
Ну, голодной я никогда не была, Бог миловал! Вернее, была полтора дня, когда участвовала в показе Ромашкинского дома моделей.
Сейчас мои уроки стоят намного дороже. Но загрузить себя учениками с утра до ночи я всё равно не стремлюсь.
Я просто физически чувствую, как я с ними тупею. Не знаю, как одна моя знакомая набрала себе трёхлетних малышей заниматься по скайпу английским! Каждый по два раза в неделю занимается. Ну и что это? Это весь белый свет сойдётся клином на трёх словах – cat, dog, frog. Для неё. А для родителей это просто перевод денег.
Все люди, конечно, разные, но я после недели таких занятий в психушку угодила бы. Это же прямой путь к деградации!
Я просто, знаете, шершавая какая-то, бархатистая: ко мне моментально всё цепляется – и хорошее и плохое.
Вот стоило мне в детстве посмотреть час сериал – и я уже не Ира Ветровская из Ромашкино, я - Донна Фернанда. Властная, сильная, держу в страхе всё Сан-Паоло.
Стоит послушать лекцию какого-нибудь профессора и вот я уже, сделав глоток воды и прочистив горло, говорю: «Ну мы-то с вами, давайте не будем рассуждать на уровне профанов, которые путают Мане и Моне».
Мои ученики Мане и Моне не путают. Им проще: они просто не знают, что такие граждане были и оставили на бренной земле свой след.
Мои ученики путают И и Й, У и Ч, I и Е… Список того, что и с чем они ещё путают, может составить целую Ленинскую библиотеку.
Меня после уроков с Гришей Петренко-Сидоренко, Ромой и Артуром в приличное общество пускать нельзя – я порываюсь людям объяснять, чем весна от осени отличается и дуб от клёна.
Нет, если я буду только репетитором, буду свой IQ с IQ Гриши Петренко-Сидоренко сравнивать, то это прямой путь на дно.
У меня даже своеобразное репетиторское суеверие появилось. Однажды к нам гости приехал дядя Володя, хотел было на стул сесть. Но я успела – выхватила у него этот стул, а другой из соседней комнаты притащила.
- Вот, садись! На том просто сейчас ученик сидел.
- А что случилось-то? – недоумевающе посмотрел на меня дядя Володя.
- На редкость бестолковый мальчик! А то вдруг это заразное!
Ещё у меня есть: "Кушай яблочко, мой свет". Времена, когда брали угощение из рук незнакомцев, уже прошли"