Как психопат из Шахтерска на службе у террористического государства Украина Руслан Онищенко давал отморозкам, прошедшим Майдан перешагнуть грань человеческого совершая убийства, пытки и изнасилования мужчин и женщин в Донбассе, создавший самую большую ОПГ на территории СНГ, получил за это звание майора МВД Украины. Об этом в интервью Владиславу Сас рассказал русский активист из Киева, бывший политический заключённый Максим Сливко.
Как вы познакомились с Онищенко?
В камере СИЗО СБУ на Аскольдовной горе в Киеве в Аскольдовом переулке 5, после того, как меня и моих товарищей арестовало СБУ. Первые три дня меня продержали в больнице, потому что я был ранен, у меня была прострелена нога, а потом меня привезли в СИЗО СБУ, дали мне матрац и постельные принадлежности, и запустили в двухместную камеру, а в ней был Онищенко.
Честно говоря, когда я его увидел, я несколько испугался, но вида постарался не подать, потому что я знал кто это такой, я видел его фотографии в интернете и читал о нём. Тип он способный нагнать ужаса, здоровый раскаченный, весь в татуировках. Было жарко, начало сентября, он сидел по пояс раздетый, весь в драконах Инь-Янах, китайских иероглифах. На удивление, мы с ним нашли общий язык: оказалось, что он достаточно грамотный, интеллектуально развитый и эрудированный человек. На столе у него лежала Библия, Коран, Бхагавадгита. Он цитировал Ницше и вообще был очень начитанный и, надо отдать должное, харизматичный с хорошо поставленной речью.
Создалось некоторой его неадекватности и театральности в поведении. С его слов, до встречи со мной он четыре месяца отсидел в одиночке и это, видимо, усугубило те паталогические черты его характера, которые у него были. Он непрерывно ходил по камере, рассказывал, делал театральные жесты. То плакал, то заламывал руки. Человек, которому нужна публика и зрители, он очень любит привлекать к себе внимание — он любит рассказывать о себе. Естественно, в его рассказах он выглядит весь из себя героем.
Рассказывал он много интересного, в частности о том, что сам он из Шахтерска, местный донецкий, занимался бизнесом: у него были свои шахты-копанки, своя фирма по автоперевозкам. Здесь он стоял крепко и уверенно на ногах. Был неоднократно судим, об этом он упоминал вскользь, но уже после, интересуясь его биографией, я это выяснил. Одним словом — персонаж выживший в девяностые, сумевший не просто выжить, но и подняться, заработать деньги.
После майдана, с его слов, когда начались волнения в Донбассе, Русская весна, у него возникли проблемы с младшим сыном Януковича, а его бывшие должники приходили к нему и тыкали в живот автоматом. Это его версия, как оно было на самом деле, я не берусь утверждать. Одним словом, он психанул и решил перейти на украинскую сторону, поехал в Днепропетровск, там встретился с Карбоном и Филатовым, предложил им свои услуги, и с их помощью, а также используя свои собственные связи и личные сбережения, начал создавать батальон «Шахтерск». Говорил, что за свои деньги покупал снаряжение и амуницию, а оружие ему выдали. В свой батальон он набрал ребят из сотни самообороны Майдана «Нарния», динамовских футбольных хулиганов — в общем, публику подстать себе.
Рассказывал, что в подразделении процветала наркомания: они варили винт [метамфетамин с добавками – прим. ред] на всё подразделение, и в состоянии наркотического опьянения ходили в атаку: «иначе народ бы не проявлял должного боевого духа». Опять же, по его рассказам, постоянного личного состава, списочного, у них в подразделении не было, а была текучка, было очень много неучтённых лиц, и, я так понимаю, это позволяло им списывать потери на неучтённых. Иными словами, нет человека в списке, и если он погиб: «А мы не знаем такого».
В итоге, человеку, у которого было четыре или пять судимостей, дали звание майора МВД Украины. В 2015 году, весной, он и его подразделение попытались влезть в большой бизнес: остановили поезд с углём на украинскую территорию, шедший с территории ДНР. После этого его сразу же задержали: оказалось, что на него имеется уйма компромата, все их «подвиги» протоколировались украинскими спецслужбами, и как только он вышел из-под контроля, все это было поднято. Он жутко был зол на главного военного прокурора Матиоса и на министра МВД Авакова. Жаловался: «Как же так, люди, которые давали мне звания, хлопали по плечу и бухали вместе со мной, теперь выступают свидетелями против меня, рассказывают какой я негодяй и садист… ай, ай, ай, предательство!». Он очень переживал по этому поводу: понял, что его использовали.
Что интересно, на суде против членов батальона «Торнадо» [батальон «Шахтёрск» был расформирован в октрябре 2014 за мародерство, на его основе был создан батальона «Торнадо» — прим. ред.] были выдвинуты тяжелейшие обвинение: убийства, пытки, изнасилования мужчин и женщин, при чём всё это они снимали на мобильные телефоны, а бойцов подразделения, которые отказывались в этом участвовать, нещадно избивали. Лично я думаю, что он хотел повязать всех своих подручных кровью и грязью, а учитывая его, скажем так, познания в области психологии — это было чем-то на подобии обряда инициации. Тем самым они переходили на новый уровень, должны были перешагнуть в себе грань человеческого, выйти за пределы. Всё это оказалось в материалах уголовного дела, поэтому материалы уголовного дела против него и его подельников велись в закрытом режиме.
Кстати, судили нас с ним в одном суде, в Оболонском. Было очень интересно наблюдать, приезжая в Оболонский суд, клетки, в которых держали подсудимых. Все они были обрисованы фломастером — это писал он и его подельники. Что любопытно, там было все, что угодно: свастики, манады, стихи Цоя, стихи Высоцкого, призывы к джихаду, а один из его подельников — белорусский джихадист по кличке Ваххабит, всюду писал «Такфир», «Джихад», рисовал кривые арабские сабли и аяты из Корана. Но не было ни одного слова на украинском, ни одного тризуба, никаких укро-патриотических надписей и высказываний. И от него самого я не слышал ни слова по-украински. Судя по всему, они имели к украинской патриотической идее такое же отношение, которое я имею к африканской этнической музыке. Иными словами, никакого. Это, по суди дела, отморозки, которые воспользовались смутой для того, чтобы реализовать свои садистские наклонности и иметь возможность грабить, убивать, зарабатывать на войне и крови.
Через три месяца, когда закончилось досудебное расследование, меня отвезли в Киевское СИЗО номер 13 — Лукьяновское СИЗО. Я сидел на «Брежневке» — это крыло большого «Столыпина». Туда же отвезли и Онищенко с его подельниками: они сидели в противоположном корпусе, на «Катьке». Их прогулочные дворики как раз выходили ко мне под окна и я имел возможность наблюдать как они занимаются в прогулочном дворике. Там я наблюдал так называемые моноспектакли Онищенко: он очень любил выйти в этот прогулочный дворик и хорошо поставленным, громким голосом, так, чтобы слышала вся тюрьма, рассказывать о себе и о своих бойцах, о том, какие они замечательные патриоты и как их урабатывают [оказывают давление – прим. ред.] несправедливая власть. Это настолько отдавало дешёвой театральщиной, пафосом… Человек так самоутверждался, ему нравилось. Лето, жара, рамы были сняты — можно было сесть, посмотреть и послушать этот бесплатный концерт. Такое происходило фактически каждый день.
Он обожает публику, любит зрителей, он должен быть в центре внимания, это типичный истероидный психопат, который нуждается в обращённых на него взглядах. Явно, что он грамотный, харизматичный и способен вести людей за собой, но куда он их вёл, страшно даже представить, учитывая, что они там делали. Для его подельников, ребят недалёких с отбитыми мозгами: спортивными хулиганами, наркоманами и малолетками — он был царь, бог и герой в одном флаконе. Ему это нравилось. Я уверен, что они за ним шли, куда бы он их не повёл. Это очень опасный и страшный человек. Откровенный психопат, но в то же время обладающий харизмой, организационными способностями, способностями манипулировать окружающими.
Также вам может быть интересно: Репортаж с места трагедии в посёлке Александровском и Обитаемый остров “Украина”.