Новая история об одной очень вредной ведьме, к которой не так просто найти подход даже самому обаятельному демону. Даже если он "Демон её мечты".
Злорадные взгляды прожигали спину, но я была уверена, что отделаюсь легким испугом. Да раньше никому за подобные выходки и общественных работ не назначали. Тем более я все исправила. Почти все…
– Елизавета Сергеевна Баас, вы обвиняетесь в несанкционированном применении силы против людей, повлекшее за собой их оборот в неподходящие для человеческой души формы жизни, – от противного голоса обвинителя меня аж передернуло, впрочем, как и всех присутствующих, включая судью.
И, между прочим, неподходящая форма жизни это креветка или червяк… М-м-м, и почему я тогда об этом не догадалась?
Моя защитница с подозрением на меня посмотрела, поэтому пришлось затолкать свои размышления на тему идеального преступления, как можно глубже. Да и поздно уже, остается только вздыхать об упущенной возможности. Но, к сожалению, я не была в состоянии ясно мыслить, когда застукала своего жениха в постели с одной из своих близких знакомых.
– Вы признаетесь в совершении преступления? – посмотрела на меня судья.
– Да, – коротко ответила я, вина была слишком очевидна, чтобы ее отрицать, а добровольное признание облегчает вину, как сказали и моя хранительница, и моя тетя.
– Что вы можете сказать в свое оправдание?
– Я действовала в момент сильнейшего шока, наша свадьба должна была состояться через неделю, – здесь бы пустить скупую слезу, но присутствующие слишком меня хорошо знают, не поверят. – И плохо понимала, что творю, а как только осознала, то вернула им человеческий облик, – тут главное спрятать ехидство, облик это же не всегда – «все», что нужно вернуть.
– Что скажет совет?
– Совет, – слово взял старый седой оборотень, Савелий Мишин, дядька хороший, обстоятельный, – принимает во внимания и обстоятельства, приведшие к содеянному, и то, что обвиняемая признает вину, а главное приняла меры по устранению следов преступления, дабы не подставить общину, и ратует за условные меры пресечения.
– Обвинитель? – не успела я выдохнуть, как тетя обратилась к колдуну.
– До каких пор мы будем потакать молодежи в распущенности? Эта вседозволенность и всепрощение приведут нас к раскрытию тысячелетий истории сосуществования разных видов. Люди сойдут с ума от такой информации! – визжал мужчина. – Может у нас слишком мягкая судья? – вопрос прозвучал, и воцарилась тишина.
Дочь этого гада сидела за ним и мерзко улыбалась, а ведь это она меня сдала, бывшая подруга, змея, которую я пригрела на своей груди. И ее папаша явно метит на место моей тети. Я вздохнула и посмотрела старшей в глаза, в ней мелькнули растерянность, злость и чувство вины. Я медленно моргнула, давая понять, что соглашусь с любым ее решением.
– Магистр Литник, я могу удалить вас за неуважение к суду, вы на заседании, а не на совете, чтобы выдвигать мне вотум недоверия, – строго сказала тетя. – Мой вердикт таков… Изгнание на пять лет.
– Настаиваю на десятилетии, дабы быть уверенными, что Елизавета Сергеевна встанет на путь исправления, – встал Литник.
– Десять лет, – возвестила судья и ударила молотком, разбив мою жизнь на до и после, но обиды я на нее не держала. Колдун сделал из обычного суда показательный, надеясь подсидеть мою тетю, и между ней и мной выбор вообще не стоял. Ведь она это целый город.
Мне дали целых три щедрых дня, чтобы решить все вопросы и покинуть место, в котором я прожила всю свою, пока еще недолгую жизнь.
– Не расстраивайся так, ты же знаешь, я буду с тобой всегда, куда бы ты не уехала, – порадовала меня Лилахиль, мой ангел-хранитель, которую я звала просто – Лиля. Вообще у них не особо поощряют то, чтобы ведьма знала об их существовании, но существуют исключения. Просто Лиля делает так, чтобы ее никто не видел, хотя я знаю случаи, когда ангелы отлично вписываются в обычную жизнь, это не приветствуется, но и наказаний не следует. По сути, что хотят, то и воротят, в отличие от нас, обычных ведьм. – Знаю я это выражение лица, Елизавета, ты что-то от меня скрываешь?
– Да нет, – отрицательно замотала я головой и продолжила складывать вещи. – Просто жаль расставаться с любимой квартирой, работой и ты сама знаешь, для ведьмы десять лет вдали от ее рода это мука. К моменту возвращения я буду мало отличаться от обычного человека.
– Нет, девочка моя, – в квартиру без звонка ввалилась моя тетя, вот и давай родственникам ключи, никакого такта. – Без рода ты не останешься, иначе бы ведьмы вечно торчали там, где родились, – она протянула мне шкатулку. – Книга твоей матери будет нашей связью и не даст потерять силу. Прости, что не смогла спасти тебя от Литника.
– Я сама виновата, Матильда, надо было держать себя в руках, – я тяжело вздохнула.
Буря чувств бурлящих в моей груди от произошедшего, все никак не могла успокоиться. Я ведь любила его, а он… Предал.
– Да его убить мало, – вдруг прошипела тетка, мы переглянулись и расхохотались. – Я что хотела сказать… Завтра напишешь заявление не на увольнение, а на перевод, – она хитро улыбнулась. – У нашей дальней родственницы, в Белограде есть вакансия, поживешь у нее какое-то время, присмотришься…
– И она не против? – удивилась я. Наша сестра не любит конкурентов, хотя солидарность для нас не пустой звук.
– Нет, Саша… Как тебе сказать… Она не похожа на большинство ведьм, – Тильда произнесла это с такой гордостью. – И она, так же как и ты, рано потеряла родителей… А главное, до смерти бабушки не знала об иных.
– Как так? Это же не безопасно! – воскликнула я в шоке.
– Вот такая причуда у Марьи Архиповны была. Это не важно. Главное, что ты без поддержки не останешься. Лилька твоя за тобой присмотрит, и Саша в обиду не даст. Что для нас с тобой десять лет? Тьфу, забыть и растереть
– Тиль, ты главное этому гаду не поддавайся, – обняла я тетку.
– Литнику что ли? – хмыкнула она. – Да он уж лет двадцать клинья к судейскому креслу подбивает. Да только был у нашего города плохой опыт с судьей из его семьи. Скользкие они, подлые.
– Это да, – присела я на кровать, подумав о его дочери.
– Не раскисай, я к тебе в отпуск приезжать буду. Кстати, ты с квартирой что делать будешь? Если хочешь сдавать, то я могу проконтролировать квартирантов.
– Нужно посмотреть цены на жилье. Ведь десять лет мне нужно будет где-то жить, да и тут за столь длительный срок все поизносится. Нет уж. Проще продать, – вздохнула я.
– Хорошо, я договорюсь, не волнуйся, будем настаивать на максимальной цене, чтобы в Белограде ты могла взять себя что-нибудь приличное.
Оставшееся до отъезда время пролетело незаметно, я подписала документы о переводе, дописала отчеты, передала дела сменщику, прибралась в квартире, чтобы ее можно было показывать покупателям, съездила на могилу к родителям. И вот сказаны последние напутственные слова Матильдой, мы с Лилькой сели в машину и направились к выезду из города, как я увидела бывшего с той самой Олесей и начала дико ржать.
– Лизок, с тобой все нормально? – недоумевая, спросила Лиля.
– Да, Лильк, все отлично, – лыбилась, как сумасшедшая, я
– Что ты натворила? – вдруг стала серьезной она.
– Ничего, хранитель ты мой ответственный, ничего, – ответила я, представляя лицо бывшего, когда он поймет, что не заводится обычной человеческой женщины, и так два года. – Вот думаю, на самом-то деле ничего кроме воспоминаний и Тильды меня в Павловске не держит.
Жмите лайк, подписывайтесь на канал Реальное Чтиво и на мои страницы в онлайн-библиотеках Литмаркет и Букривер