Сейчас эта картина - в нью-йоркском Метрополитен-музее. И нет, это не результат национализации частных коллекций после революции и продажи искусства государством заграницу. Русский владелец картины в своё время с лёгким сердцем избавился от неё сам, думая, что продаёт сомнительную вещь с не внушающей доверия, фальшивой подписью. Притом на полотне стояла подпись не Вермеера, а другого голландского художника, с менее громким именем (по последней версии, на полотне была подпись Эглона ван дер Нера, а раньше говорили, что там значился то ли Герард Терборх, то ли Каспар Нетшер).
В 1899 году Дмитрий Иванович Щукин (1855-1932) - родной брат собиравшего Гогена, Матисса и Пикассо Сергея Щукина - купил это полотно у Ильи Остроухова, ещё одного московского коллекционера. Купил всего за 300 рублей. Для сравнения: ровно столько же заплатил Павел Третьяков Валетину Серову за "Девушку, освещенную солнцем" (1888). Это и для Серова было мало, но прижимистость Третьякова была легендарной, а Серов - ещё очень молод.
Остроухов считался большим знатоком по части живописи, его глазу доверяли, с ним советовались. Но сначала Остроухов сам не признал Вермеера, а потом и Дмитрию Щукину (которому картину сам же недавно и продал) внушил, что подпись на ней стоит поддельная - надо избавляться. А Дмитрий Щукин всегда очень боялся опростоволоситься и приютить в своём собрании посредственную или, того хуже, фальшивую вещь. Он взял "Аллегорию веры" - и отправился с ней в Берлин.
И там Щукин показал свою подозрительную картину известнейшему искусствоведу Абрахаму Брёдиусу, который возглавлял галерею Маурицхёйс в Гааге и считался крупным специалистом по голландской живописи, а особенно по творчеству Вермеера. Позже этот самый Брёдиус, правда, будет приходить в восторг от подделок под Вермеера, которые станет производить Хан ван Меегерен, - и из-за его восторгов эти подделки попадут в приличные музеи.
Но эпопея с подделками ван Меегерена будет позже. Пока же Брёдиус смотрит картину Щукина - и выносит вердикт: да, стоящая на картине подпись фальшивая, продавайте! И... покупает эту картину сам. За 700 марок (по нынешним меркам это 30-40 тысяч долларов).
Подпись и правда была фальшивая. Фальшивую смыли - и обнаружили подлинную подпись Вермеера. Догадывался ли Брёдиус до реставрации, что покупает за 700 марок самого Вермеера? Или ему просто повезло? Можем только догадываться.
Зачем вообще была нужна фальшивая подпись? Дело в том, что Вермеера заново открыли только в 19-м веке, а до этого его имя было забыто. Поэтому на его картины часто ставили имена других художников, чтобы хоть так продать. Сегодня, конечно, малоизвестным художником нам кажется Эглон ван дер Нер, чьё имя шлёпнули на полотно, а не Вермеер.
Вот вам для примера несколько картин этого ван дер Нера:
Через много лет Брёдиус продаст "Аллегорию веры" другому коллекционеру, в конце концов картина Вермеера, которая недолго погостила в Москве, попадёт в Метрополитен-музей.
Очень живо описывает приключения Вермеера в России Игорь Грабарь, художник, искусствовед и человек, сменивший Илью Остроухова на посту попечителя (по сути, директора) Третьяковской галереи. Прежде чем приведу цитату - несколько необходимых уточнений.
Во-первых, воспоминания Грабаря о художественной жизни нередко грешат неточностями. Во-вторых, он рассказывает о людях, с которыми был знаком и с которыми его связывали непростые отношения. В-третьих, Грабарь сам предупреждает, что знает эту историю с чужих слов, поскольку, когда Вермеер был в России, сам Грабарь был заграницей. Притом пересказали историю, которая разворачивалась в Москве, ему питерские коллекционеры. Итак:
Антиквар Кокурин достал где-то довольно большую картину, размером более метра вышины и около метра ширины. Картина была голландской школы, с явно фальшивой подписью: Тер Борх. Непонятный аллегорический сюжет в реалистическом натюрмортном окружении не давал никаких нитей для установления действительного автора произведения. Картина висела около года в окне кокуринского магазина в Леонтьевском переулке. Как ни сватал ее Кокурин Щукину и Остроухову, те только отмахивались. Наконец Остроухов соблазнился, ибо Кокурин был подлинной сиреной и умел взять покупателя.
Подержав вещь с полгода, он перепродал ее Дмитрию Ивановичу, у которого она висела что-то около года, пока до того не набила ему оскомину, что ее пришлось снять. В ближайшую поездку в Берлин он захватил картину с собой, в числе других, обреченных на ликвидацию, и, вернувшись в Москву, с радостью сообщил Остроухову, что тот прогадал - картина, купленная у Кокурина за триста рублей, продана им в Берлине на комиссии у антиквара за тысячу марок, следовательно, он не только ничего не потерял, но еще двести рублей нажил, почти оплатив поездку.
Не прошло и нескольких месяцев, как Дмитрий Иванович, получавший все специальные антикварные журналы, прочел в одном из них несколько строк, надолго отравивших жизнь ему, Остроухову, и всем московским знатокам-nростофилям: "Директор картинной галереи в Гааге, доктор Бредиус, только что купил в комиссионном магазине в Берлине произведение великого Вер-Меер фан Дельфта, "Аллегорическое изображение веры", снабженное явно подделанной подписью Тер Борха, под которой удалось найти подлинную подпись Вер-Меера. Картина оценивается знатоками в 400.000 марок".
Об этой неприятной историйке тщеславный и надменный Остроухов не любил вспоминать, выходя из себя, когда кто-нибудь из приятелей пытался о ней напомнить. Добродушный Щукин, напротив того, охотно и весело о ней рассказывал, от души смеясь над тем, как опростоволосилась вся коллекционерская Москва.
(Из книги Игоря Грабаря "Моя жизнь", 1937)
Мне в этом пересказе особенно понравилось то, какое выражение нашёл Грабарь, чтобы объяснить, как вообще картина Вермеера оказалась на территории России: "достал где-то". Красота! Жалко, в каталог такие данные не внесёшь:)