Молнии тройными хлыстами в землю бьют, громовые раскаты с оглушающим треском небо разрывают . Дождь хлещет яростно, струи воды промочили насквозь стоящих над виром Лушу и ту, что удержала её в последний миг от шага к смерти. Смотрит Луша на спасительницу свою, которую и не видела никогда, но что-то знакомое в облике подмечает. Разглядела при вспышке молний, что девица вроде одних с Лушей лет, но ростом повыше и сама крепкая, широкоплечая, силой недюжинной налитая. Глаза серые серьёзно глядят, брови светлые сдвинуты в укоре. Короткая коса русая через плечо перекинута.
- Спасибо тебе, что удержала меня на этом свете, видать, время моё не пришло еще! Кто же ты, благодетельница моя нежданная?
Ничего не ответила Луше девица, лишь головой мотнула нетерпеливо и жестом позвала за собой идти.
Долго уж идут они по лесным неприметным тропкам, под дождём неутихающим, и вот выходят к избе, что у большой ели примостилась. В оконце свет мерцает, как маячок, в ночи путь указующий. Зашли они в горницу, а там женщина молодая, в чёрном одеянии у печи ухватом орудует.
- Привела гостюшку, Степанида? Силком, или добровольно пошла?
Девица молча перед ней встала, в глаза поглядела, а женщина в них будто ответ увидела.
- Значит, с жизнью распрощаться надумала, от людских глаз на том свете спрятаться. Ох, дура, девка!
Хорошо, Стеша вовремя успела. Но обратной дороги тебе нет больше: ленту твою найдут, за корень у берега зацепившуюся, подумают, что в виру сгинула...
Сжалось сердечко в груди у Луши, даже вдохнуть больно, да содеянного уж не воротишь. Придётся ей ото всех в лесной глуши прятаться. Да и как знать наперёд, может оно и к лучшему.
Так и стала она в избушке жить. Поначалу вызывалась по хозяйству помочь, со Степанидой домашними делами управляться, но Аксинья ей другое заделье назначила :
- Ты должна научиться слышать, - сказала, - а как научишься, многое тебе откроется. Ступай к поляне у ручья, там валун лежит. Сиди на нём от зари до зари, пока не услышишь...
- А как я пойму, что должна услышать, как узнаю, что это то самое?
- Когда научишься, сразу понимание придёт, ни с чем не перепутаешь.
Стала Лукерья с утренней до вечерней зорьки на камне сидеть. Поначалу думки разные в голове крутились, о маме с тятей, о подружке, о жизни прошлой. Да и скучно без дела сидеть и без движения, всё одно, пошевелиться.
Вечерами Аксинья в глаза Луше заглядывала, да хмурилось только, будто Лукерья какую её надежду не оправдала.
- Чтобы слышать научиться, нужно себя забыть, и всё, что вокруг тебя, в душу впустить А ты мыслями своими суетными препятствуешь тому важному, что услышать должна.
Снова днями напролет сидит на камне Луша, голову от мыслей освободить пытается, к тому что вокруг неё прислушивается да приглядывается. Вот облака по небу плывут, пушистые, словно овечки, травы как волны от ветра колышутся. Вот ручей быстрый журчит, струи водные как струны перебирает. Вот ветер в листве деревьев шумит, птички щебечут, чирикают, о птенцах да о прокорме переговариваются.
- Ой , а откуда же я узнала, о чём пташки щебечут, уж не приснилось ли мне часом?
Да нет не сплю я, слышу, слышу! И белку слышу, и рыбку в ручье... Вот о чём Аксинья говорила, что голоса живые я услышать должна!
Вечером в избушке Аксинья глянула в светящиеся счастьем глаза, да только тихо сказала :
- Это лишь начало пути твоего, будешь учиться - все тайны тебе откроются. Силу Великую обрести сумеешь, не такую как у Степаниды, телесную, а силу сердца и разума. Живое ты слышать научилась, теперь учисть тишину слушать. С завтрашнего дня твои уроки в пещере проходить будут.
Уже много дней приходит Лукерьи в пещеру, слух напрягает, к каждому шороху прислушивается, даже биение сердца своего ощущает, но больше ничего не слышит. Пещера небольшая, но глубокая, кто-то вырубил её в скале для своей надобности. По одной из стен влага редкими каплями в углубление скатывается.
Кап... Кап... "Как трудно между камнями протискиваться... Какие они твёрдые, не пускают..."
- Вода, я тебя слышу! - радуется Лукерья. Осилила задание, даже вскочила, закружилась от радости.
Затрепетал огонёк на конце фитилька масляный лампадки: "Ох, ветер меня сейчас погасит, слабый я, мне бы хоть щепочкой подкрепиться... "
- Огонёк Я тебя слышу, друг ты мой дорогой! Уж не стану я больше воздух колыхать, чтобы не загасить тебя ненароком.
Тихо сидит Луша, не шевелится, растворилась в пещере, сама камнем стала, чтобы суть его понять и принять. Сколько так просидела, неведомо, только вдруг - то ли вздох, то ли стон послышался, и перед внутренним взором камень возник, на котором она у ручья сидела, слышать училась. А вслед за видением знание пришло, что она должна идти туда.
Вот идёт Луша по лугу, на душе светло и радостно от того, что и воду слышит, и огонь , и даже землю. Что ещё ей откроется, какие знания обретёт?
"Ффф... Косы туго сплела, да я расплету их, с локонами рыжими поиграю... Ффф...
Лента шёлковая косы держит... Подари мне ленту для забавы..."
- Ветер, дружочек, и ты со мной заговорил, шалунишка игривый! Подарю я тебе ленту, забавляйся, заплетай косы ивам плакучим. .
Расплела Лукерья косы, ленту на ладонях протянула. Подхватил её ветер озорной, унёс вдаль.
Вот приходит Лукерья на берег ручья, на Большой Камень ладони положила. Поверхность шершавая, солнцем нагретая. Тепло от камня через ладони Луше передалось, внутри разлилось, и словно услышала она тихий шёпот : "Как долго я тебя ждал. Теперь я могу поведать тебе правду о том, кто ты на самом деле, и кто твои настоящие родители"...
Продолжение следует