Тяжёлые времена были, лихие девяностые. Людям по несколько месяцев не платили зарплату. Все выживали как могли. Но почему-то именно в те времена в каждом дворе каждого города обязательно жила собака. Не уличная — дворовая.
Наш двор не был исключением. Её звали Чапой. Чистокровная дворняжка. Помесь смесей. Откуда она взялась я не знал. Кто её так назвал — догадывался. Она была любимицей парня из соседнего подъезда, Женьки. И эта любовь была наивзаимнейшей. Никогда не видел, чтоб он выходил из дома без бутерброда. Тогда меня эта привычка удивляла: я-то всегда ел дома. Теперь я понимаю, что ему этот бутерброд был нужен только для того, чтобы поделиться с Чапой. Именно поделиться, разделить хлеб насущный. А как она вставала на его защиту! Мы устраивали бутафорское нападение на Женьку, Чапа же без тени сомнения кидалась на его «обидчика».
Вообще, быть хозяйкой двора — это вам не в кабинете штаны протирать. Любой дипломат позавидовал бы Чапиным навыкам и интуиции. Публика ведь разношёрстная, во всех смыслах. Одному надо улыбнуться, второму — хвостиком вильнуть, третьему — продемонстрировать возможности голоса или длину зубов. И это я только про людей. А ведь были и залётные псины, иногда даже целые стаи. Но надолго они в нашем дворе не задерживались, такое ощущение, что понимали, что к чему. Были и кошки, сновавшие из подвала в подвал. Но и с ними у Чапы проблем не возникало. Кошек кормили бабули-кошатницы, которые никогда бы не бросили ей самой и крошки. А если возникала необходимость, Чапа просто отбирала у них сколько ей надо. Я имею в виду у кошек, бабуль не трогала.
Коль упомянул про улыбку, остановлюсь на этом вопросе поподробней. Это было нечто, правда. У породистых собак такого не встретишь. Нет, конечно, они тоже умеют улыбаться. Но их улыбка говорит: «Не бойся, я тебя не трону. А Чапина объявляла: «Я — само добро! Чем могу помочь?»
Периодически Чапа становилась мамой. Статус статусом, но против природы не попрёшь. Все знали о её высоком интеллекте, поэтому щенки разлетались, как горячие пирожки. Остаётся надеяться, что их участь была лучше, чем у пирожков. Чапе же можно было только посочувствовать: наблюдать, как твоих детей навсегда разлучают с тобой, так себе удовольствие. Хотя, как знать, возможно, в этом и состоял её план: сеять семена добра на этой планете. Даже через свои страдания. Наверно, других возможностей у неё не было.
Не представляю Чапу в роли охотничьей собаки. Или, к примеру, сторожевого пса на цепи. В конце концов, какая бы из неё получилась домашняя собачка? Нет-нет, эта собака была создана стать дворовой. Не каждому человеку суждено найти своё место в мире, а ей удалось! И не просто найти, а прочно на нём закрепиться.
... Дворовые собаки позволяли заполнить дыру в детском сердце в отсутствии домашнего любимца. Такие, как Чапа, принадлежали тебе так же, как и другим ребятам с твоего двора. Но и любви их хватало, на каждого из нас. Забавно, что спустя много лет, когда стираются из памяти имена одноклассников, имя Чапы всплывает в памяти всё так же твёрдо.
Автор: Павел Гершгорин.