Вы спрашиваете кто я?
Когда-то я искал ответ на этот вопрос. Но не теперь. Не вижу смысла зацикливаться на вопросах, на которые не найти окончательного ответа.
Могу рассказать, кем меня считают другие. Это удовлетворит ваше любопытство?
Они называют меня старым божеством. Конечно, я не столь значим как другие боги. Все из-за того, что я никогда не претендовал на обширные владения Великих Богов. Война, Познание, Смерть - все это великие цели, но они не в моем вкусе.
Кроме того, я бы никогда не стал претендовать на что-то столь специфическое. Для тех, кто живет в деревне рядом с моим скромным храмом, я - тепло очага, безопасность дома - и радость от возвращения в него.
Знаешь, это мирная деревня. И я знаю каждого живущего в ней. По очереди они взбираются на крутой холм, чтобы ухаживать за моим храмом.
Я поселился здесь не просто так.
Вы успели осмотреться в моем храме? Мило, не правда ли? Деревянный, круглый и приземистый, что бы люди склонялись прежде чем войти. Внутри ряды свечей освещают стены, с подвешенными раковинами, добытыми из глубин земли. Полки заставлены дарами моих последователей: гладкими камушками, перьями, веточками и цветами.
В центре всего этого, купаясь в маслянисто желтом свете свечей, находится сияющий камень. Переливаясь он представляет собой чудесное зрелище. Его нашли несколько поколений назад, под выкопанными раковинами.
Люди верят, что я живу в нем. Они называют его Эверстоун. Приятно звучит, не так ли?
Конечно, я не живу в Эверстоуне. Я не думаю, что вообще живу где-то конкретно.
Иногда я сижу в камне, просто для развлечения. Иногда я согреваю его, когда благоговейные пальцы моих последователей касаются бороздок. Мне нравится, как звучит их удивление и восторг. Иногда я сажусь на крышу храма и впитываю свет двух солнц. И в редких случаях я трачу энергию на то, чтобы стать достаточно материальным, чтобы пройти по склону холма и почувствовать траву между пальцев ног. Только самые преданные и любимые последователи видели меня таким. Странно и неловко обладать конечностями и сохранять массу. Я делаю это только потому, что ощущение от прикосновения так захватывающе.
Те, кто мимолетно замечает мою прогулку, видят кого-то, кто выглядит человеком настолько же, насколько картина океана напоминает холодные, необузданные приливы. Я принимаю форму, и в ней есть подобие личности. Они видят фигуру, закутанную в белый эфир с темной кожей и лицом, черты которого расплывчаты и изменчивы. Человеческие лица завораживают меня, и я не всегда могу определиться с теми чертами, которые я хочу для себя. Я-
Зачем ты меня перебиваешь?
Разве не ты тащился в своих уродливых ботинках вверх по этому крутому холму, чтобы найти меня? И если ты пришел, как говоришь, издалека - почему бы тебе не захотеть поговорить со мной?
...Может быть, ты ищешь не меня, а того, кто сейчас лежит скрюченный и полумертвый на полу моего храма?
Это все объясняет. Я вижу это в твоих кошмарных, горящих войной глазах. Ты не более человек, чем тот, кто истекает ихором (кровь богов прим.пер.) на мой красивый деревянный пол.
Нет, нет, пока не поднимай свое уродливое оружие. Я еще не закончил говорить. Я не могу разговаривать с людьми. По крайней мере, не так. И бог, в настоящее время истекающий кровью в моем храме, был не в состоянии должно поддерживать разговор.
Он, пошатываясь, поднялся по склону холма меньше чем за час до твоего прихода. Он уделял гораздо больше внимания созданию своей физической формы, чем я и судя по всему был одним из зримых богов. Вероятно, он обладает достаточной властью и желанием, чтобы выставлять себя напоказ перед своими последователями. Восседает, завернутый в роскошную ткань, поперек бархатной кушетки на возвышении у себя в храме.
Да, я придумал последнюю часть. Я не знаю, любил ли он разваливаться на диванах, как герой, ожидающий, когда его нарисуют. Но с его черными, как вороново крыло, волосами, мускулами и миловидным лицом, которое не менялось постоянно, подобно моему, мне кажется, он соответствует такому описанию.
Его роскошная одежда была разорвана и покрыта кровью, когда он, пошатываясь, поднимался по склону моего холма. Его волосы, когда-то собранные сзади в лощеную косу, были распущенны, свисая спутанными прядями на его изуродованное лицо. Когда он прижал дрожащую руку к стенам моего деревянного храма, он оставил след ихора, блестящий золотом под светом солнц.
"Убежище", — пробормотал тогда он, и его голос был таким же хриплым и сломленным, как и все остальное в нем.
Я мог бы запереть свою дверь на засов. Возможно, когда-то он и был могущественным, но кто-то безжалостно вышиб из него это качество.
Ты, я полагаю.
Нет, хватит размахивать оружием. Я же сказал, что беседую с тобой.
Я впустил его. Не спрашивай меня, почему. Возможно, лишенный своей силы, он напомнил мне моих деревенских почитателей. Или, может быть, я просто не хотел, чтобы его божественная плоть воняла на моей лужайке.
Он ввалился внутрь, как только я открыл дверь, и сразу же рухнул, одной рукой зажимая то, что, несомненно, было серьезной раной в боку. Если бы он был тем человеком, каким казался, я уверен, что он бы умер.
Нет, он не умер.
Какое-то время он был на грани. Но, я уверен, ты знаешь, богов не так-то легко убить.
Я помог ему, вложив часть своей собственной силы в его тело. Это было похоже на подачу кислорода в угасающее пламя. Пока я работал, он лежал обмякший, как кукла, прижавшись лицом к моему деревянному полу, и его хриплый голос разносился по комнате.
Последователи, которых он защищал, звали его Презаро. Он рассказал мне, как ты убил многих из них, только чтобы добраться до него. Его слезы из морской воды и золота падали на пол храма, пока он говорил. Там, куда они упали, меж деревянных досок, из почвы вырос дикий клевер. Его горло пересохло и сжалось от горя, но мне не нужно было его слышать, чтобы ощутить всепоглощающую, мучительную потерю. Он видел, как убивали его последователей и все это время он, их славный защитник, был бессилен остановить тебя.
Ты улыбаешься. Тебя забавляет боль?
Ясно. Ты желаешь не просто какой-то боли, а боли бога. Тебе было плевать на город, который ты уничтожил, не так ли? Тебе нужен был только бог, который защищал его. Так ты тот самый Пожиратель Богов, о котором в последнее время шепчет ветер?
Я слышу противоречивые рассказы о тебе. Ветер говорит, что ты спустился с небес. Камни глубоко под землей утверждают, что ты не из этого мира. А океан рассказывает, что ты пахнешь чужими водами. Но все они согласны в одном: ты пришел, чтобы поглощать. И ты не уйдешь, пока твой бесконечный голод не поглотит этот мир.
И теперь ты действительно поднял на меня это чудовищное оружие. Ты намереваешься разрушить мой храм и лишить бедного Презаро остатков божественных сил - я вижу это по тому, как сжата твоя челюсть, как оскалил ты свои заостренные зубы.
Ты рассчитываешь и меня сожрать. В моем маленьком храме на этом маленьком холме я, вероятно, кажусь тебе не более чем закуской. Но прежде чем ты раскроешь свою слюнявую пасть, дорогой Пожиратель Богов, позволь мне спросить тебя вот о чем:
Понимаешь ли, ты, почему я остаюсь здесь, на этом маленьком холме, над этой маленькой деревушкой?
Потому что мне здесь нравится.
Ты чувствуешь это? Как трепещет земля под твоими окровавленными ботинками? Или, возможно, ты заметил ветер и то, как он покалывает твою кожу. А как насчет облаков, что темнеют, над моим маленьким храмом на этом одиноком холме?
Я был не совсем честен, когда утверждал, что не знаю, кто я такой. Вернее, у меня есть предположение.
Видишь ли, я помню, как океаны покрывали эти холмы, и я помню, как крошечные создания наполняли раковины, которые развешаны в моем храме. Я знал, где каждый из них, потому что они были зарыты в моей земле. Перья, собранные для моего храма, были принесены сюда моим ветром. И галька разгладилась в моих ручьях.
Для этих людей я низший бог, потому что именно я хочу, чтобы они меня так воспринимали.
Но для тебя, Пожиратель Богов, я соблаговолю раскрыть себя.
Ты пришел отведать богов, дитя. Но мне интересно, как ты будешь противостоять самому Миру?
Другие рассказы:
❗ Подписывайтесь
🗯 Комментируйте
❤️ Ставьте лайк