(Из цикла «Секрет Рисовальщика»)
Часть V
(продолжение, начало здесь)
Дослушивать глупости деревенской дурочки женщине не хотелось. К счастью в приемной зазвонил телефон. Лариса Сергеевна, сославшись на неотложные дела, выпроводила Алену из кабинета.
Таких суматошных дней у молодой секретарши еще не было. Едва она опускала трубку на аппарат, как телефон трезвонил снова. Будто заведенный. Звонили отовсюду: из Барнаула, Кулунды, из Славгорода, и даже из продовольственного магазина. Там работала Наталья - одноклассница Ларисы Сергеевны и ее лучшая подруга. Только к пяти часам звонки постепенно прекратились. К концу рабочего дня даже самые свежие сплетни и новости не могли заставить людей дольше положенного задержаться на работе.
Лариса Сергеевна полистала настольный календарь и, убедившись, что на завтра не назначено никаких встреч и совещаний, со спокойной душой стала собираться домой. И только тут вспомнила, что цветы в кабинете остались не политыми. Однако заходить туда ей почему-то очень не хотелось. Не смотря на продолжительные расспросы по телефону о странном происшествии с ее новым начальником, которые так или иначе базировались на сведениях, распространяемых Аленой, Лариса Сергеевна даже и не думала во все это верить. Она так и отвечала всем любопытным, что, мол, ей ничегошеньки не известно. И что милиция никаких расследований еще не проводила. Кстати, то, что за весь день она не увидела ни одного представителя правопорядка, ей казалось удивительным. С другой стороны именно это обстоятельство ее и успокаивало. Если уж милиция не занимается сим делом, значит все куда как... проще. Может во всем этом и вообще ничего нет. И скорее всего все то, что выдала ей по этому поводу полуумная уборщица, являлось ни чем иным, как очередным всплеском ее больного воображения. Но все-таки заходить в соседнюю комнату ей очень не хотелось.
Лариса Сергеевна тихонечко подошла к двери в кабинет и прислушалась. Тихо. Она взялась за ручку и резко распахнула дверь. В комнате - ни малейшего движения. Набрав в пластиковую лейку воды из-под крана, женщина переступила порог. Но прежде чем полить герань, Лариса Сергеевна подошла к столу и внимательно посмотрела на мраморный бюст. «Какие глупости! - подумала она, - Вот это вот!.. Вот это вот маленькое!.. У него и рук-то нет. Да я ни за что не поверю!»
Она направила длиный носик лейки на бюст Ленина и сделала неловкий выпад, словно собиралась проткнуть его шпагой. Но лишь расплескала воду. С бюстом не произошло ровным счетом ничего. Бюст как бюст.
- Паф-паф! – «выстрелила» из импровизированного пистолета по вождю пролетариата молодая женщина.
Но тот даже не попытался уклониться. Лариса Сергеевна рассмеялась своим безобидным глупостям и шагнула к подоконнику. В это время сзади отчетливо раздался голос:
- Верни ухо, шалава!
Лейка стукнулась об пол, и по доскам наперегонки бросились ручейки воды. У Ларисы Сергеевны зазвенело в ушах, а сердце, казалось, перестало биться. Вдруг она почувствовала, как чья-то рука ухватила за юбку, стараясь задрать ее. Сковавший молодую женщину ужас не давал ей пошевельнуться. А невидимый похабник произнес:
- А не то я тебя сейчас так отдеру!..
Что было дальше, Лариса Сергеевна не знала. До смерти напуганная происходящим с ней женщина потеряла сознание. Обнаружила ее все та же Алена. Которая во второй раз за тот день вызвала милицию.
Из Славгорода мы с Синицыным выехали в тот же день. До места добрались под вечер и сразу отправились на поиски нужного нам здания. С окраин доносилось мычание деревенского стада. Мы уверенно двигались по главной улице, провожаемые пытливыми взглядами ожидающих прихода скотины сельчан. Искомое здание находилось в конце тенистой аллеи, вид которой в это время суток вызывал у меня беспокойство. Единственным цветным пятном на потемневших от времени бревнах оказался длинный лозунг, намалеванный каким-то заезжим халтурщиком на длинных узких щитах. Там стояло: «Решения ХХVIсъезда – претворим в жизнь!».
Дверь оказалась незапертой. Хотя ничего удивительного в этом не было. В трех окнах еще горел свет. Значит кто-то сегодня еще продолжал претворять решения 26-го съезда в жизнь. Мы прошли по узкому коридору в направлении, откуда доносились звуки печатной машинки. В небольшой приемной, с накинутым на плечи платком, за столом сидела молодая девушка. Она удивленно подняла на нас свои большие карие глаза и спросила:
- А вам, простите, кого?
- Синицын, - для начала представился лейтенант, заговорщицки подмигнув мне. – Нам бы осмотреть кабинет Панина Егора Степановича.
- А я такого не знаю, - простодушно ответила девушка.
- Это тот дядечка, который сейчас в славгородской больнице лежит, - пояснил Алексей, осматриваясь.
- Ах этот... приезжий, - встрепенулась она и тут же сообщила: - Тогда вам вот в ту дверь.
- Значит это и есть рабочая комната Ларисы Сергеевны? – прошелся по приемной лейтенант.
- Да, - отозвалась девушка.
- А вы, извините, кто будете?
- Меня Зиной зовут. Я, пока Лариса Сергеевна отсутствует, ее работу делаю. Меня попросили...
- И давно вы здесь?
- Уже три дня.
- А скажите, Зинаида, - остановившись у двери в кабинет, вкрадчиво заговорил лейтенант Синицын, - за эти три дня вы здесь ничего необычного не заметили?
- Необычного? Как это?
- Может быть звуки какие странные. Голоса.
- Да здесь все звуки странные, - махнула рукой девушка и при этом улыбнулась. – Здание-то ведь старое. И половицы поскрипывают, и на чердаке словно кто-то возится. Только такое в основном по вечерам слышно. А днем здесь народу много бегает.
- А из кабинета этого ничего не было слышно?
В карих глазках Зины промелькнула тревога.
- Вроде нет, - как-то неуверенно ответила она.
- Ну хорошо, и на том спасибо, - отворяя дверь в соседнюю комнату закончил свой «допрос» Алексей и кивнул мне.
Мы уже было переступили порог, как Зина спросила:
- А вы, наверное, те самые эксперты и есть?
- Эксперты? – вернулся в приемную Синицын.
- Алена что-то говорила о том, что это происшествие... ну, с приезжим, то есть, будут расследовать эксперты. А ей об этом дядя Миша сказал.
- В таком случае мы и есть те самые эксперты, - с улыбкой согласился лейтенант.
Алексей быстро нащупал выключатель и под потолком зажегся свет. Мне вдруг показалось, что я здесь уже однажды был. Объяснений тому, однако, не стоило далеко искать: я настолько внимательно слушал рассказ Ларисы Сергеевны, что многие детали, описанного ею интерьера, прочно засели в моей памяти. А сейчас всплывали в подсознании, только усиливая остроту восприятия.
- Вот он, - быстро прошел к столу Алексей.
Мраморный бюст Илича стоял там, где мы и ожидали его увидеть.
Мне сразу же бросилась в глаза определенная неказистость в исполнении бюста. Работа фабричной безусловно не являлась. И в этом я не сомневался уже с самого первого взгляда на вещь. Конечно же, мастер пытался передать знакомые всем черты вождя пролетариата как можно точнее. Однако, это у него не везде получилось. Слишком вытянутое лицо, не совсем удачно проработанные губы и непропорционально маленькие ушные раковины, одна из которых сейчас еще и отсутствовала. Хотя кто его знает, может именно это изображение Ленина и было самым приближенным к оригиналу...
- Теперь он не только лысый, - еле слышно усмехнулся Синицын, - а еще и корноухий. И тут же обратился ко мне: - Давай-ка, Вячеслав, сделай нам с него фотокарточку!
Я достал свои рисовальные принадлежности и поудобнее расположился на стуле. А уже пятью минутами позже перекрывал изображение Владимира Ильича штрихами, пытаясь поточнее передать игру искусственного света на его широком челе.
Все это время лейтенант находился у меня за спиной, внимательно наблюдая за происходящим. Моей работой он остался доволен. Я еще оттенял глаза на рисунке, когда Синицын взял бюст со стола. Покрутив его в руках, он сообщил:
- Здесь на затылке есть еще одно повреждение... А на основании стоит дата... Странно... почему 23-й год? Разве при жизни Ленина создавались его изображения?
- Думаю, что это своего рода реликвия, - произнес я.
Синицын повернулся ко мне.
- То есть ты хочешь сказать, что из всей партии возможно сохранился только этот экземпляр?
- С чего вы, Алексей, решили, что это из серийного производства? – ответил я вопросом на вопрос.
- А у тебе есть основания полагать, что это не так? – быстро взглянул на меня Синицын.
- Некоторые имеются. К примеру, я не могу себе представить, что в 23-м году какая-то фабрика занималась выпуском такой... на тот момент не совсем нужной продукции. Тогда народу есть нечего было, а...
- Ну что же, это вполне логично! А еще?
Я поднялся со стула и взял бюст у него из рук.
- Эта вещь сделана вручную. Не похоже, что тут был задействован станок. Вот здесь отчетливо видны следы шлифовки. А тут у мастера, видимо, соскользнула рука.
Лейтенант достал лупу и поднес изображение ближе к свету.
- Похоже ты прав, Вячеслав. Это не штамповка...
- Ну это уж точно! – подхватил я.
Моя уверенность, видимо, кольнула самолюбие лейтенанта. И теперь он уже насмешливо разглядывад меня.
- Откуда такая убежденность, рядовой Майзингер, что бюст появился на свет не из формы? Или вам доводилось работать на таком производстве и известны его особенности?
«Ну вот! – подумал я. - Стоит один раз высказать свое мнение откровенно, и вы, товарищ лейтенант, тут же снова переходите на воинские звания, демонстрируя кто есть кто!». А вслух произнес:
- Мрамор, товарищ лейтенант, насколько мне известно, не годится для штамповки. Ведь это же камень.
Собразив, что лопухнулся, Синицын хохотнул:
- Я вот тебе сейчас как тресну по башке этим камнем! Знаток, мать твою! – и затем добавил: - Ладно не обижайся!
На тот день мы решили остановиться на беглом осмотре кабинета. С бюстом Ленина не происходило ровным счетом ничего. Лично я ничего другого и не ожидал.
Опять оказавшись в приемной, Синицын поинтересовался у Зины, где мы сможем найти уборщицу Алену. Почему-то лейтенант был уверен, что она могла бы поведать нам еще много чего интересного. Как-никак именно Алена являлась единственным свидетелем в этом и в самом деле запутанном случае. Конечно при условии, что все сообщенные ею сведения вообще чего-то стоили...
- И еще, - не дав девушке ответить, добавил Алексей, - бюст Владимира Ильича Ленина мы берем с собой. А вам я сейчас расписку напишу.
Вырвав из своего блокнота листок, лейтенант размашисто на нем накидал: «Бюст В. И. Ленина изымается для проведения следственного эксперимента. Изъятие произвел эксперт Синицын».
Я отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Мне впервые и воочию довелось наблюдать, как представитель настоящего секретного подразделения «заметает следы». Ведь даже почерка, который был использован в расписке, я у «эксперта» Синицына ни до, ни после этого больше уже не видел.
Только когда мы вновь оказались на улице, я почувствовал, что по настоящему устал. Хотелось есть и спать. У Алексея забурчало в животе, на что мой с готовностью откликнулся.
- У-у-у, - протянул лейтенант, - а дела-то наши совсем плохи! Пора нам и о ночлеге позаботиться. Да и червячка не мешало бы заморить. Что скажешь, Вячеслав?
Я тут же согласился.
На завалинке, перед большим добротным домом, сидели двое. Мужчина и женщина. Оба самозабвенно лузгали семечки. Лейтенант Синицын толкнул калитку и бесцеремонно вошел во двор. Я последовал за ним. Громкое выплевывание кожуры тут же прекратилось. Теперь за нашим приближением с заваленки внимательно следили две пары подозрительных глаз.
- Хозяева, не это ли дом завклуба? – поинтересовался Алексей.
- Нет, - совсем невежливо откликнулся мужчина.
Из-за быстро сгущающихся сумерек рассмотреть его получше у меня не получалось.
- Странно, - обратился ко мне Алексей, - если я правильно понял Зину, то именно этот дом должен был бы ему принадлежать. Вон и наличники у окон вроде как в зеленый цвет выкрашены.
Я посмотрел на окна. Однако утверждать, что наличники были действительно зеленые, я бы наверное не решился. Было уже слишком темно.
- Я не завклубом, - снова подал голос мужчина и поднялся с заваленки, стряхивая со штанов шелуху, - а его директор. – И сразу же атаковал нас вопросом: - А вы кто будете? И че вам надо?
- Ну, слава богу, - облегченно вздохнул Синицын и ответил: – Мы приезжие. И хотели бы поговорить с вашей дочерью Аленой.
- Смотри-ка, мать, - усмехнулся хозяин дома, повернув лицо к женщине, - уже и к нашей дуре начали женихи ходить.
Женщина громко засмеялась. Мужчина тоже гоготнул, и тут же снова спросил:
- А че от Аленки-то надо?
- Нам необходимо задать ей некоторые вопросы относительно недавнего происшествия с товарищем Паниным.
- А-а-а, - протянул мужик и наконец-то вышел в полосу света, которую отбрасывал тусклый фонарь над крылечком, - Это который приезжий.
- Теперь уже уезжий, - попытался пошутить мой спутник, но быстро сообразив, что его шутки здесь могут и не понять, осекся.
- Нету ее сейчас дома. У подруги она своей, у Калимы. Там и ищите!
- А где это, не подскажете?
- Последняя изба по улице. В той стороне, - указал направление отец Алены.
- Кстати, вы не посоветуете нам, где здесь у вас на ночь остановиться можно? – уже из-за калитки поинтересовался лейтенант.
- У нас не можно, - усмехнулся мужчина и деловитым тоном добавил: - У Калимы на ночлег попроситесь, она никому не отказывает.
Мы пожелали им спокойной ночи и пошли к окраине деревни.
- Да скажите там Аленке, чтоб домой бежала. Хватит ей уже шлондать! – крикнула нам вслед заботливая мать девушки.
Калима оказалась приветливой старушкой-калмычкой. Которая сама и предложила нам у нее заночевать. Синицын извлек специально для таких случаев припасенные гостинцы – две банки тушенки, две сгущенного молока и пару рыбных консерв.
Алена и вправду находилась здесь. Забравшись с ногами на старое и изрядно обшарпанное кресло-качалку, она зыркала на нас любопытными глазенками.
- Аленушка, - ласково обратилась к ней Калима, - эти люди пришли с тобой поговорить. И задать тебе несколько вопросов. Ты не должна их боятся.
- А я не боюсь, - раскачивая кресло все сильнее, внешне совершенно спокойно отреагировала девушка.
- Ну, вот и хорошо, - перенял эстафету у калмычки Синицын. Он присел на принесенный старушкой табурет, поставив его напротив кресла-качалки.
- Я его в столе нашла, - словно прочитав мысли лейтенанта, буквально выпалила девушка.
На широкой сковороде заскворчали куски домашней колбасы. Калима, оглядываясь на нас через плечо, разбивала о край плиты скорлупу куриных яиц.
- Когда? – мгновенно сориентировался мой товарищ.
- Утром. Когда герань в горшки пересаживала, – она помолчала, будто что-то припоминая, и потом продолжила: - Он в таком мешочке лежал.
- Каком мешочке?
Из темной гостинной бесшумно переступая лапками вышла кошка. Не обращая на чужаков никакого внимания, она одним прыжком оказалась на коленях у Алены. Лицо девушки осветилось счастливой улыбкой, и она стала бережно гладить зверька от загривка к спине. Лейтенант тихо вздохнул и посмотрел на хозяйку дома. Та поймала его взгляд и лишь пожала худыми плечами, печально улыбнувшись.
- Ну в мешочке... сером таком... как из-под картошки. Только маленький, как варежка, – снова заговорила Алена.
- А как ты думаешь, Алена, откуда он там взялся... этот мешочек с бюстом? – обрадовался продолжению беседы Алексей.
- Вы что! – вдруг изменилась в лице девушка. Она резко дернулась, и кошка, испугавшись, сиганула на пол. – Какие сиськи?!! Там в мешке только Лысый торчал!
- Какие сиськи?.. – пораженный услышаным, открыл рот лейтенант Синицын.
Признаюсь, в первый момент я тоже ни черта не понял.
- Бюст, Аленушка, это не то, что ты подумала, - пришла нам на помощь Калима. Ее глаза веселились, выражение лица, однако, оставалось серьезным.
- Папка мамкины сиськи всегда так называет. Когда в баню идем, он в догонку кричит: «Светка, бюст прополоскать не забудь!» и гогочет потом.
Синицын громко хлопнул себя по лбу и закрыл руками лицо. А я до боли сжал челюсти, чтобы не дай бог не заржать.
- Хорошо, хорошо, Алена, пусть будет Лысый, - быстро взяв себя в руки, поспешил спасти ситуацию Синицын. – Прости меня, я... оговорился.
Но девушка с таким безразличием посмотрела на лейтенанта, что я понял, ему не стоило беспокоится. Она уже все и так забыла.
- Давай сделаем так, ты просто еще раз расскажешь все, что тебе известно о случившемся с новым шефом Ларисы Сергеевны...
- А откуда вы ее-то знаете? – страшно округлила глаза Алена.
Синицын еще не успел ответить на ее очередной всплеск эмоций, как полуумная снова заговорила:
- Это я ее нашла. Она там у стола разлеглась... – Девушка неприятно засмеялась. – Я было подумала, что Глеб вернулся...
- Почему? – чтобы она только не прекратила рассказывать, быстро спросил Алексей.
- Лежит бесстыжая, ноги раздвинула, и юбка аж до пупа задрана!
Мы с лейтенантом переглянулись.
- Потом гляжу, а Лысый со стола лыбится...
Синицын достал и поставил перед собой на пол наш баул. Сшитый из парашютных чехлов он казался пропитанным машинным маслом. Лейтенант извлек из сумки бумажный сверток и не торопясь развернул его.
Алена, увидев его содержимое, зашипела на манер кошки и вжалась в спинку кресла-качалки.
- Зачем вы его сюда принесли? – взволновалась Калима. – Этой чертовщины еще у меня в доме не хватало!
Такая реакция женщин нас с Алексеем сильно удивила.
- А что в этом такого? – непонимающе уставился на калмычку Синицын.
Та попятилась в направлении сеней.
- Алена, - крепко сжимая в руке бюст Ленина, словно удав на кролика уставился на девушку лейтенант, – это он?
Она согласно замотала головой.
- И он... вот этот бю... тьфу ты блин, этот Лысый улыбался?!.
- Да! – по звериному вскрикнула полоумная.
Из сеней показалась Калима. В руках она несла фуфайку. Встав между Синицыным и креслом-качалкой, она заслонила от нас девушку.
- Пойдем, Аленушка, я провожу тебя домой! А то мама ругаться будет.
Алена соскользнула со скрипнувшего на прощанье кресла, и быстро исчезла за входной дверью.
- Я скоро, - не оборачиваясь произнесла Калима и вышла вслед за ней.
Вернулась старушка за полночь. Мы молча поели холодное угощение и теперь ожидали, куда хозяйка положит нас спать. Этот день слишком затянулся. Я уже не без труда поднимал отяжелевшие веки. Было заметно, что и Синицын чувствует себя не лучше. Однако, со сном пришлось опять повременить. Хозяйка вернулась из гостинной со средних размеров шкатулкой. Поставив ее на стол перед нами, она сказала:
- Прежде чем я расскажу вам мою историю, унесите пожалуйста этот предмет из моего дома.
Синицын сразу согласился. Только вот куда было его нести?
- Закопайте его на огороде или на задах. Мне все равно. А завтра опять достанете.
Лейтенант удалился. Пока он отсутствовал, Калима не проронила ни слова. Так что я чуть было не заснул.
(продолжение следует)
Читайте также предыдущие повести из цикла «Секрет рисовальщика»:
Секрет рисовальщика. Афганская аномалия,
И еще немного дополнительной информации здесь!
По этому линку Вы при желании сможете попасть на познавательно-развлекательный (основной) канал автора! Увлекательного чтения!
😊😊😊
