Кто ж ты все-таки, Райнер? Не немец, хотя – целая Германия! Не чех, хотя родился в Чехии (NB! в стране, которой еще не было, – это подходит!), не австриец, потому что Австрия была, а ты – будешь! Ну не чудесно ли? У тебя – нет родины! Le grand poete tscheco-slovaque – так писали парижские журналы. Значит, Райнер, в конце концов, ты – словак? Смеюсь!
Из писем Марины Ивановны Цветаевой к Р. М. Рильке. Источник: http://tsvetaeva.lit-info.ru/tsvetaeva/pisma/letter-524.htm Я видел из старого дома... Я видел из старого дома
По кругу свободно всю Прагу.
Внизу глубоко тихим шагом
Час сумерек шёл невесомо.
Прага, как будто
по стёклам стекала.
Ясно лишь купол,
во шлем облачённый,
Ввысь устремлялся
от яри медяной зелёный
На колокольне
святого отца Николая.
В городе шумном, в душной истоме,
то там, то тут зажигались огни.
Чудилось всё ж,
что сейчас вдруг: "Аминь!" —
Голос негромкий
промолвит мне в доме. Небеса пронзительны и серы... Небеса пронзительны и серы,
Тише и яснее вечера,
Точно ожидае
Кто ж ты все-таки, Райнер? Не немец, хотя – целая Германия! Не чех, хотя родился в Чехии (NB! в стране, которой еще не было, – это подходит!), не австриец, потому что Австрия была, а ты – будешь! Ну не чудесно ли? У тебя – нет родины! Le grand poete tscheco-slovaque – так писали парижские журналы. Значит, Райнер, в конце концов, ты – словак? Смеюсь!
Из писем Марины Ивановны Цветаевой к Р. М. Рильке.
Источник: http://tsvetaeva.lit-info.ru/tsvetaeva/pisma/letter-524.htm
Я видел из старого дома...
Я видел из старого дома
По кругу свободно всю Прагу.
Внизу глубоко тихим шагом
Час сумерек шёл невесомо.
Прага, как будто
по стёклам стекала.
Ясно лишь купол,
во шлем облачённый,
Ввысь устремлялся
от яри медяной зелёный
На колокольне
святого отца Николая.
В городе шумном, в душной истоме,
то там, то тут зажигались огни.
Чудилось всё ж,
что сейчас вдруг: "Аминь!" —
Голос негромкий
промолвит мне в доме.
Небеса пронзительны и серы...
Небеса пронзительны и серы,
Тише и яснее вечера,
Точно ожидает всё в округе
некого всесильного царя.
Радостно светлы дома и скверы.
С колокольни раздаются звоны.
Звуки так торжественно-мягки,
Что невольно поднимают взоры,
обращаясь к небу, старики.
Дети ж все богато одарённы.
