Шелест листвы. Закрыты глаза. Неумолимое время листает назад Свои страницы. Детство. Деревья — гиганты, они наполнены жизнью, там кошки, букашки, кормушки, и порваны от лаза штанишки. Юность. Свидания в ночном безмолвии улиц. Деревья — свидетели поцелуев, источники черёмуховых букетов и укрытие для полуодетых, сгорающих страстью. Зрелость. Шелест машин. Шелест деревьев по выходным: на даче. Варенья. Соленья. Веники в баню. И иногда приходится подрезать тополя, спасая провода, несущие электрический импульс во внутренности квартир; отвечать детям на вопросы об обитателях могучих крон. Поздняя зрелость. Городской сквер. Одинокая скамеечка в глубине. Маленький внук сачком ловит бабочек. Приносит мне, затаившихся, с уцелевшими крылышками. Отпускаю, рассказывая ему об их короткой жизни. Старость. Деревья — ровесники, чуть младше, чуть старше. Терраса у дома. Им есть, о чём пообщаться со мной, седовласой, пожившей, никуда не спешащей. Закрыты глаза. Шелест листвы остался в наследств