Друзья! Любая эпоха – всего лишь отрезок на временной оси нашей истории. И каждая рождает гениев и казнокрадов, мудрых философов и лжецов различного масштаба. Причем, последние – наиболее опасны для любого человеческого общества. В свете вышесказанного хотелось бы взглянуть на наиболее трагические периоды прошлого века, а именно – Великую Отечественную войну.
Взглянуть не сквозь мутную пелену результатов "кукурузного" 20-го съезда КПСС, а опираясь на свидетельства непосредственных и непредвзятых участников тех грозных событий.
Накануне войны
Итак, июнь 1941-го года... Знало ли руководство страны о готовящемся нападении на СССР? Да! Несомненно знало. Так как ещё в 18 час. 27 мин. 21 июня 1941 года эта информация была доставлена в Кремль В. М. Молотовым. Советское руководство совершенно точно знало о времени нападения. Посмотрим журнал учета посетителей кабинета Сталина:
- предком обороны К. Е. Ворошилов;
- нарком НКВД Л. П. Берия;
- первый зам Совнаркома Н. А. Вознесенский;
- секретарь ЦК Г. М. Маленков;
- нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов;
- нарком обороны С. К. Тимошенко;
- секретарь Комобороны И. А. Сафонов
К 20 часам 50 минутам прибыли начальник Генштаба Г. К. Жуков, первый заместитель наркома обороны С. М. Будённый (о чём он лично записал в своем дневнике), следом прибыл начальник ГПУ Л. З. Мехлис. Все возбуждены, налицо естественная для такого положения дел нервозность, но никакой паники ни у присутствующих, ни лично у Сталина. Сразу же была отработана «сверхсекретная директива» без номера и секретное постановление об организации Южного фронта и 2-й линии обороны.
В 2 часа ночи немецкий посол Шуленбург прибыл для передачи меморандума о начале войны, но Сталин не принял его, поручив это Молотову и то, только тогда, когда поступят доклады о начале агрессии.
Тем самым он лишил Гитлера возможности рыцарски бросить перчатку перед нанесением удара.
Новоиспеченные историки пытаются убедить нас в гнусной лжи, что Сталин упорно не верил слухам о начале войны. Он анализировал их и пытался любыми способами отсрочить её хотя бы на несколько месяцев. А предостережений было огромное количество – только с начала 1941 года более 200. Причем, в более половины из них отмечалось разночтение.
Единственное, что не укладывалось в логику Сталина, так это решение Гитлера начинать грандиозную войну на два фронта. Зато это хорошо вызрело в темном мозге бесноватого фюрера.
Напряжение первых дней
Вернемся еще раз к журналу посещений кабинета Сталина: 22-го июня здесь побывало шестнадцать человек, многие не по одному разу. А уже 23 июня в 3.20 утра Сталин находился на своем рабочем месте и до 18.45 минут принял еще 13 человек руководящего состава. В этот же день была создана Ставка Главного Командования РККА.
24 июня Сталин принял участие в заседании Политбюро, где был образован Совет по эвакуации; принял еще двадцать человек, среди которых был и директор Северного завода М. Н. Попов, которому было поручено эвакуировать на Урал прокатные станы для производства бронелистов для танков.
Такими же напряженными были все последующие дни. И только 3 июля Сталин выступил с речью перед народом. Не имея десятков помощников, да и сам, не будучи Цицероном, Сталин, все-таки, сумел донести до каждого свои мысли и был понят, хотя речь и имела некий привкус "нагорной проповеди".
Таким образом, мы видим, что в первые, самые тяжелые дни войны Сталин взвалил на свои плечи весь её непомерный груз, не уходя от ответственности и не теряя присутствия духа. А его поистине стальная воля была важнейшим агрегатом в жестоком и гигантском механизме страны, вставшей на свою защиту.