Судьба комбрига Маслакова.Стратегия и тактика "деда".Часть3.

Бригада Григория Маслакова, состоявшая из закаленных боями конармейцев 19 и 20 полков, в Северо-Кавказском штабе именовалась не иначе как банда. Несколько месяцев назад, снявшись с фронта, она гуляла на просторах Донской области. Учиняя порядки по своему усмотрению, маневренное соединение, было неуловимой и грозной силой. Перемещаясь на свежих лошадях из одного населенного пункта в другой, группировка уподоблялась летучему голландцу. Многоопытный комбриг, хорошо ориентировавшийся в обстановке и не терявшийся в экстремальных ситуациях, не колеблясь принимал верные решения, что неоднократно спасало его от неминуемого разгрома. Подвластные Маслакову командиры всех уровней, знавшие тактику выхода из боя, а окружение неприятелем на уничтожение - дело не шутейное, обладали беспредельной отвагой и неиссякаемым мужеством. В критические для соединения моменты, прежде всего проявлялась забота о товарищах. Безотказно срабатывал принцип гуманизма: сам погибай, но друга выручай - он являлся обязательным для каждого бойца. На должности в бригаде ставились смелые и опытные люди. Путем разведки, визуальных наблюдений и интуитивным чутьем они безошибочно определяли слабый участок противника и по команде -"шашки вон", лавой наваливались на ЧОНовцев, чтобы, во-первых, деморализовать их, а во-вторых, прорвать непрочную оборону. Однако, главная задача авангарда заключалась в расширении прохода для отступления своих раненых, а также для выхода разрозненных сил. Во избежание плена, из пекла в брешь устремлялись пешие и конные бойцы, после чего их следы быстро терялись. Неоднократно оставляя части особого назначения с носом, "дед", так звали его соратники, в ряде случаев отделывался малой кровью, не зная до сих пор серьезных поражений. Комбриг держался твердого правила: "Кровь людская - не водица, лить ее напрасно, не гоже". Тем не менее, столкновения с наседавшими красноармейцами без потерь не обходились. Ресурс живой силы мало-помалу таял, подразделение уменьшалось. К сожалению, и качественно состав его тоже менялся. Дух подчиненных ощутимо слабел, что особенно замечалось с наступлением весны, когда о себе напоминали семьи и земля. Односумы, с кем Маслаков воевал в 1918 году, отправлялись по домам пахать да сеять. Рубаки уезжали, назад же почти никто не возвращался. Взамен трех убывших конников соединение пополнялось одним не гожим для дела желторотым юнцом. Комбрига брала досада, потому как в частях падала дисциплина и размывалось единство целей. С кем же воевать? Зато ЧОН этого не спрашивал, он угрожающе наседал. Его стальные кольца смертельно сжимали поредевшие кавалерийские полки. В нехитрой стратегии преследовавших угадывалась цель истребления живой силы Маслакова. Бои с регулярными войсками требовали серьезного к себе подхода, тягаться с ними в надежде на легкую победу было глупо и опасно. Всякий раз потрепанную бригаду облаживали, словно волка, намериваясь побольше нанести урон, но главное оставалось главным, надлежало любой ценой взять живьем "деда". Очень быстро, Маслакову стало ясно, что дальше совершать набеги на станицы и хутора, значит загубить людей, а затем сложить и собственную голову. Из северных районов Донской области следовало убираться восвояси. Но снова возник вопрос, куда? В родной Кагальник или в гостеприимные, везучие в боях с белыми, Зимовниковско-Пролетарские степи? После непродолжительного раздумья, комбриг двинул свои силы в Зимовники.