Я забыл в песне этот последний город, и трогал за руку жену, которую я снова хотел к себе приблизить. Видимо, на излете лет, это мне необходимо. Потом вспомнил этот город, и ушел к компу. А она легонько сопит там дальше. Бог ей судья. И всем нам, грешным. Ни хрена не вижу, и пишу только одним глазом. Простите меня, если я наляпаю здесь ошибок. Я их терпеть не могу. Ошибок в русском языке. Хотя у меня и украинская фамилия. Но я – русский печенег. Я про это уже давно сказал вам. Но очень тяжело писать вам одним глазом. Сука, я прорвусь. И увижу ваши слезы, или ваши аплодисменты, без разницы. Я еще прорвусь. Ждет Кронштадт… Я исплакался тогда. Плакал и Расторгуев, уже купленный на корню господином в сверкающем галстуке. Впрочем, у Расторгуева почки. Бывает. Но наши слезы не помогли им. Она утонула. А где ты был тогда, сволочь? Вот эта, гладкая ботоксная морда, где ты был тогда? Я понимаю за утонутых. Один свой сезон я прожил в ватнике утонутого. Я был там, наверху, и даже чукотские девуш