Несмотря на сезон и перенаселённость, двор не был шумным. Для квартирующих в хозяйском доме выделена беседка, где можно уютно расположиться с кофе и сигареткой, почитать или пообедать. В доме жила Алла-корпулентная дама в черном, перешагнувшая рубеж бальзаковского возраста, но, по рассеянности, этого не заметившая. Квартировала она весь сезон и не один год, посему считала себя избранной. Писала то ли стихи, то ли прозу. Много курила, была громкой, но нам внимания не уделяла, чем очень радовала. Большую часть суток проводила а беседке, где к ней присоединялись две её соседки. Незамужние девицы романтического толка,чуть за тридцать. Одна преподавала музыку, вторая была архитектором. Несмотря на то, что отпуск их заканчивался, обе были бледны. Даже лёгкий загар их не коснулся. Мы здоровались и пролетали мимо.
Соседи периодически менялись, что естественно. Рядом с нами стоял второй флигель, а за поворотом дорожки был двор, где, напротив кухни, была одноэтажная пристройка с тремя или четырьмя комнатами. Беседка для них стояла в глубине двора. И мы друг другу не мешали.
И вот в этот наш "курятник" заселились дельта- и парапланеристы. Шесть молодых парней лет 22-26. Они буквально упросили хозяйку, поклявшись, что неудобств никому не причинят. Вселились они во второй флигель. Уж как они там разместились, понятия не имею. Три дня они лучезарно всем улыбались. Исчезали рано утром и возвращаясь затемно.
Дельта- и парапланеристы издавна облюбовали гору Клементьева ( она же Узун-Сырт и Планерная). Это столовая гора с плоской вершиной и мощными восходящими потоками со стороны моря, позволяющими долго находиться в воздухе.
Мотодельтапланы базировались на бетонке, перпендикуляром отходившей от ул. Ленина в самом начале поселка и метров 20 не доходившей до моря. Её длины хватало для разгона, взлета и посадки. Пассажиры часто теряли обувь на крутых виражах, поэтому все, у кого не было возможности зашнуровать её потуже, летали босыми. Босоножки, мокасины, шлёпки и туфельки дожидались хозяев на обочине.
На исходе третьего дня наши планеристы явились изрядно набравшимися. Хозяйка уже спала и веселье продолжилось.. Гуляли парни широко. Горячительного было много. Закуски мало.
Переглянулись мы с Леной и поняли, что добром дело не кончится. Перепутать наши флигелёчки спьяну, как нечего делать.
Мы были полны решимости отстоять свою честь и принялись укреплять наш стеклянный замок.
В ход шло всё. Веревка, кусок проволоки, алюминиевая кастрюлька, консервные банки, столовые приборы. Стулья мы перевернули и поставили на стол. К ножке одного их них была прикреплена растяжка, к которой крепилась кастрюля с ложками и вилками, связка гремучих консервных банок и гирлянда эмалированных ковшей и кружек. От веревки в разные стороны тянулись сигнальные нити, пересекавшие все возможные подступы к двери. Напоследок мы направили на вход настольную лампу на гибкой станине, в которой почему-то стояла лампа на 100 Вт. Из оружия у нас были веник, деревянная швабра и эффект неожиданности. Выключили свет и попытались уснуть.
Компания веселилась. Шум, песни, взрывы хохота. Периодически из соседнего флигеля кто-то вываливался и с пьяным бормотанием шатался окрест. Мы занимали боевые позиции, но вскоре отбой тревоги давал нам снова задремать.
В самый темный час ночи мы услышали шёпот и возню под окном. Кто-то подбирался к нам в кромешной тьме.
Раздался грохот. Гремел алюминий. Трещали банки. Раздался вопль боли и звук падения тела.
Я щелкнула выключателем. Яркий конус света пробил темноту аж до дальних построек. В его безжалостном свете мелькала мошкара и копошились две фигуры. Лампа издала хлопок, напоминающий выстрел, и перегорела. На нас обрушилась тишина и темнота. После вспышки перед глазами мелькали искры. Нападение было отражено.
Сон как рукой сняло.
Тем временем, хмельные дельтапланеристы угомонились.
Едва рассвело, мы отправились разбирать сигнализацию. Стулья разбросаны. Приборы разлетелись в разные стороны. Привели всё в порядок и легли спать.
Поутру Анна Яковлевна отказала дебоширам от дома. Те бродили по двору, стучались к жильцам и слёзно просили прощения. Все мы люди. Зла на них никто не держал. Хозяйкой они тоже были прощены и остались.
Часов в 9 утра к нам бочком подобрались девушки из "господского дома" с вопросом :"А что это было?".
И вот что они нам поведали за чашкой кофе.
Им тоже мешали спать пьяные вопли и шатания по двору. Курить хотелось нестерпимо. Высунувшись из дома, увидели, что калитка и беседка залиты лунным светом. Всё как на ладони. Посовещавшись, они решили, что самое уютное и безопасное место у нас под окнами. Не сомневаясь в правильности решения они направились к нашему столику в предвкушении перекура. Внезапно на них что-то бросилось, зацепило за ноги, загремело. Одна из них с перепугу упала, проехавшись коленом по цементу. Попыталась подняться. И тут в глаза им ударил ослепительный свет. Потом раздался выстрел. Совершенно деморализованные, побитые и ослепленные, они бросились домой. Заперлись и подперли дверь стулом. До самого утра тряслись от страха и прислушивались.
Давясь хохотом, мы рассказали свою часть истории. Смеялись так громко, что к нам подтянулись хозяйка и Алла. Пришлось и их посвятить в историю
Разбитую коленку смазали зелёнкой и залепили пластырем.
"Авроре" купили лампочку по чину.
До конца отпуска собирались посумерничать за чаем то у нас, то в беседке. Пересмеивались, травили анекдоты и байки.
В Коктебеле многое довелось пережить. В том числе наводнение и сход селя.
Но этот отпуск был самым насыщенным событиями и приключениями.
Автор Отстрелила лису хвост.