На дорогу выскочил одиноко бегущий бородатый человек. Рузя узнал его.
– Это Иванов, писатель! Эй, мы к вам ослика водили! – крикнул он и замахал руками.
Человек остановился, подошел к ним и действительно оказался Ивановым.
– Привет! Вода есть? – спросил он, отдуваясь.
У Рузи в его волшебном рюкзаке нашлась и вода. Писатель начал жадно пить.
– Сегодня я загнал Гектора! – похвастался он. – Здоровенная такая дворняга из Копытово. Вечно на машины бросается.
– Загнать Гектора нереально, – усомнился Афанасий.
– Я тоже думал, нереально. Идею мне, кстати, подал ваш Родион. Кто знает, как африканские охотники охотились на антилоп? – Иванов ткнул пальцем в Рузю.
– Копьями? – предположил Рузя.
– На бросок копья тебя подпустит только носорог, чтобы ему было на кого рассердиться.
– Тогда стрелами?
– Из лука убить очень трудно. Ранишь антилопу – она умчится и умрет через несколько дней. Очень далеко от тебя… И достанется шакалам.
– Тогда как?
– Только загнать ее. В Африке быстро сообразили, что антилопа хоть и быстрее человека, но только на коротких дистанциях. Всё что нужно – спокойно бежать за антилопой, мешая ей отдыхать. Бежишь за ней часиков так пять, очень спокойно бежишь, не выкладываясь – и антилопа хлоп! – готова! Перегрелась. Именно поэтому в Кении такие хорошие бегуны.
– Не верю! – сказал Рузя.
Иванов отхлебнул еще воды и плеснул себе из бутылки на голову:
– Ты что, Станиславский, что ли, чтобы кому-то не верить? А я тебе говорю, что на расстоянии сто километров тренированный человек победит любую лошадь. Греки это знали, и потому все гонцы у них были пешие.
– А как же марафон в сорок два километра? И что воин потом умер? – спросил Афанасий.
– Литературщина! – отмахнулся Иванов. – Про этого воина впервые написали спустя пятьсот лет после сражения при Марафоне. Это как если б я сейчас издал откровения непосредственного участника Куликовской битвы! Профессиональные греческие гонцы пробегали за сутки по сто двадцать километров – а тут каких-то сорок два… Короче, сегодня я решил проверить, верна ли эта теория!.. Гектор добровольно за мной увязался, я его колбаской подкармливал… Вначале он туда-сюда носился, меня обгонял. После двадцать пятого километра тащился сзади, вывалив язык, а после тридцатого – шмыг в кустики. Я к нему подошел, а он лежит и только хвостом виляет. Короче, бросай его в суп – сопротивляться не будет. – Иванов вернул Рузе бутылку с водой и пошел к Копытово с ними вместе. Временами он срывался на бег, но останавливался и возвращался. – Эх! Ну как так можно плестись? – ворчал он. – Такое чувство, что Гектора загнал не я, а вы вдвоем! Хотя, конечно, каждый человек имеет свой коэффициент жизненного ускорения. У кого-то этот коэффициент 3, у кого-то 1,5, у кого-то 0,5. Если дело сложное и его выполняют несколько разных людей, то скорость дела определяется умножением коэффициентов. Например, 3 х 1,5 х 0,5.
– А если у кого коэффициент «ноль»? – поинтересовался Афанасий.
– Тогда дело, увы, вообще не сладится, пока этого человека из цепочки не выкинешь! Но если ты про себя, то у тебя не ноль. Одну десятую можно тебе присвоить. Даже три десятых. Ты двигаешься хоть и медленно, но довольно осмысленно!
Дмитрий Емец "Шныр. Сердце Двушки"
