Никого не оставят равнодушным ее роли в таких культовых лентах, как «Враги», «Интимные места», «Екатерина», «Ученик»… Ее героини – сильные и страстные женщины, порой беспощадные. И она очень похожа на них...
Юля, у вас какие корни?
У меня мама еврейка. А папа наполовину швед, наполовину эстонец.
А кем вы себя больше ощущаете?
Если говорить об ощущениях внекультурных, иррациональных, то я себя чувствую эстонкой. Я очень привязана к этой земле, очень зависима от нее… И вот то, что сейчас закрыты границы и невозможно приехать домой в Эстонию и хотя бы день там провести – это катастрофа.
Вы там часто бываете?
Да. У меня мама там живет. Мама – гражданка России, но живет в Эстонии. Папа был гражданином Эстонии. Дочь у меня гражданка Эстонии.
А вы?
А я нет. У меня вид на жительство в Эстонии. Я гражданка России, поэтому меня лишили гражданства Эстонии.
И вы судились с властями Эстонии, поскольку сочли это незаконным?
Да, я даже спектакль об этом сделала. Популярный в Эстонии. Он называется «Моя эстонская бабушка». Это спектакль о моей семье. Когда я к нему готовилась, помимо каких-то личных воспоминаний я использовала много архивных данных. Сейчас продюсеры предлагают мне сделать еще один спектакль, вернее, даже два.
О чем пойдет в них речь?
Два спектакля тоже должны быть документальными. Один спектакль об аннексии стран Балтии – на примере Эстонии. А второй – тоже про Эстонию, но в другом ключе. Про первую страну в Европе, которая объявила себя страной «юденфрай». Свободной от евреев! Эту тему сегодня обсуждать в Эстонии не очень принято, потому что это позорная страница в истории страны. И когда я предложила ее продюсерам, то сначала они тоже были в ступоре. Но потом куратор проекта Мариус Ивашкявичюс – один из лучших режиссеров и драматургов в Европе, он был инициатором Марша памяти евреев в Молетае – одобрил мою идею. Молетай – городок, где родился сам Мариус, известен тем, что там произошло массовое уничтожение литовских евреев во время Второй мировой войны. И Ивашкявичюс хотел, чтобы в Литве помнили о том, что уничтожали евреев не немцы, а литовцы. В Эстонии есть такая же абсолютно история.
Вы сказали, что вы чувствуете в себе эстонскую ментальность. А в чем она выражается?
Она выражается в таких чертах моего характер, как упертость. Упорность. Дистанцирование… По своей природе я человек, которому очень необходим свой дом, своя раковина. Свое пространство. Мне очень важно одиночество. При этом я очень трудолюбива. Как все эстонцы.
А от мамы у вас что?
А от мамы мне достался крутой, взрывной характер.
Родились-то вы в Питере. И позже переехали в Эстонию…
Ну переехала – это громко сказано. Перевезена в возрасте трех месяцев.
А почему родители переехали?
Да они уже там жили. Просто моей маме по тем временам, когда она была беременна мной, было уже 40 лет. Первый ребенок у нее родился мертвым. И поэтому мама почти всю беременность лежала в больнице. А после того, как я родилась, ей понадобилась некоторое время, чтобы прийти в себя, и затем родители поехали обратно в Нарву.
А в Нарве что было? Особняк, дом, квартира?
Нет, обычная квартира. Никаких особняков… Нарва во время войны была разрушена абсолютно. Кроме того, от папы в принципе не могло ничего остаться. Потому что папа родился и жил в Питере. И в 1937 году, когда арестовали его отца, моего деда, затем в 1938 расстреляли, они с мамой и младшим братом отправились по этапу в ссылку. А после того, как отца реабилитировали в 1955 году, семья вернулась в Минск. Потому что мама родом из Минска. В Минске мои родители и познакомились. В 1965 году, когда в Нарве начал работать завод «Балтиец», родители решили переехать туда.
Они оба были физиками-ядерщиками?
Да. Папу пригласили туда не просто как инженера, но именно как этнического эстонца. Это тоже интересная история. Дело в том, что как раз когда я работала над спектаклем «Моя эстонская бабушка», я узнала, что до войны в Нарве жило много представителей разных национальностей, и большинство были как раз эстонцы, шведы и русские. А в конце войны там уже было 90 процентов русских. Был такой план КГБ СССР – заселять приграничные города русскими или русскоязычными жителями. Папа как русскоговорящий этнический эстонец как нельзя лучше подходил под эту категорию. Но при всем при этом ему, несмотря на то, что это были уже 60-е годы, было запрещено селиться в Питере…
Вашей маме только что исполнилось 90, выглядит она потрясающе. Скажите, а вам с ней сложно бывает?
Очень. В силу того, что она очень сильная личность. Очень…
Она влияет до сих пор на вашу жизнь?
Влияет, я ж не могу с ней не считаться, правильно? Вообще когда мы с кем-то делим одно пространство, конечно, этот человек влияет на вас, а вы на него. Потому что, живя рядом с кем-то, быть от него абсолютно сепарированным невозможно. Точно так же влияет на мою жизнь моя дочь. Она со мной не живет, но мы с ней 24 часа на связи. Полина мне пишет… постоянно. Вот последнее сообщение было 15 минут назад.
Вы счастливая мама! Готовясь к этому интервью, я прочитала, что с вашей дочерью, с которой у вас сейчас близкие отношения, вы не жили долгое время вместе?
Я живу с ней с ее десяти лет. Она родилась в Красноярске. И я ее там оставила, у родителей первого моего мужа, через полгода после рождения. Я уехала в Питер делать карьеру.
Продолжение завтра, подпишись на наш канал!
Вера Илюхина, Москва, специально для «Лилит» * Фото вверху: источник uznayvse.ru