Глава 118
Роман и Гешка остались в машине одни. Они ехали домой, оставив Константина с дочкой у подъезда их дома.
- Уф, наконец-то, мы одни, - выдохнула Гешка.
- Устала?
- Да, устала, - призналась Гешка.
- Подружились?
- Нет. Пап, это не дружба, это нейтральные отношения.
- У тебя и такие отношения есть?
- Да, есть, вражду загасили, и ладно.
- Ладно, - усмехнулся Роман, притормаживая перед поворотом. – А когда подружитесь? – спросил.
- Вероятно, никогда, - ответила Гешка.
- Почему?
- Мы с ней слишком разные. Я не знаю, как тебе это объяснить, но мне неуютно в её обществе, - сказала Гешка.
- Какая точная формулировка, - усмехнулся Роман. – Я наблюдал за вами, - признался он.
- И?
- Что, и?
- Что увидел? – спросила Гешка. – Увидел притворство?
- Да, его разглядел.
- Вот поэтому и не подружусь никогда. А ещё она слишком любопытная, это мне тоже не нравится, - сказала Гешка.
- Все хотят больше знать о ком-то, что тут такого. Я считаю, что это хорошо.
- Нет. Не всегда всё знать хорошо, - возразила Гешка.
- Почему?
- Вот скажи, мне должно быть интересно, почему Зиночка к дедушке не приезжает? Конечно, нет, не интересно. Я предполагаю, что там что-то случилось, но это не моё дело. А она тётю Дашу выпытывала при мне. Я даже тёте Даше сказала: «Вы поговорите с ней вдвоём, я не хочу знать ничего, это ваша семейная тайна», и ушла, а Зиночка обиделась.
- Здесь я с тобой полностью согласен, - сказал папа, поворачивая руль на повороте. – Но некоторые люди должны знать больше о других, например, начальники о своих сотрудниках, секретарши, врачи, учителя, журналисты, и так далее.
- Да, но только то, что им необходимо знать, я правильно понимаю, - спросила Гешка.
- Правильно.
- Вот и разобрались. – Гешка замолчала.
Роман ошибочно подумал, что она вспомнила свой разговор с Кларой Фаритовной и не хочет его обсуждать, поэтому молчит. А Гешка думала о Зиночке, о том, что всю свою жизнь она была с папой и мамой рядом, и совершенно не ценит этого.
- Жень, о чём вы с Кларой Фаритовной разговаривали, - спросил папа.
- Я же сказала, она извинилась. Знаешь, мне понравилось, как она извинялась. Она перечислила все позиции, за которые извинялась, объяснила свои неправильные действия.
- Не понял. Что значит, объяснила свои неправильные действия.
- Пап, мы с ней вместе в школе были всего четыре дня. Сначала её не было в школе, она была на больничном, а потом я заболела. За четыре дня, точного мнения обо мне она составить сама не могла, так? И не составила. Она составила своё мнение на основании сплетен обо мне. То, что мы слышали на собрании, это, можно сказать, собранные ею сплетни. Так поступать нельзя, но она поступила. Это её вина, и она за неё извинилась. Понимаешь, она не оправдывалась, она признавала свою вину и просила её простить. За каждое неправильное своё действие извинилась. Она не перечисляла причины, из-за которых так поступила, не оправдывалась, просто говорила, что виновата я, и извинялась, просила прощение. Понимаешь, это трудно, признать все ошибки, а она не забыла ни одну, признала все и за все попросила прощение. Я восхищена её мужеством. Я простила.
- Чем ты восхищена? – переспросил Роман.
- Мужеством. Это очень трудно признавать, что ты виноват, ты же сам знаешь, а она признала. За этот месяц в этой школе чего только я не увидела и не услышала в свой адрес, и только она извинилась и попросила прощение, понимаешь, больше никто.
- Понимаю. А о чём вы ещё говорили, - подъезжая к дому, спросил Роман.
- Она сказала: «Понимаешь, Жень, это не обычная школа. Открой широко глаза и смотри, открой уши и слушай, думай, как поступить и постарайся быть всегда собой. Будет трудно, но ты будь»
- Ты об этом Ольге Владимировне рассказала?
- Нет. Я ей только сказала, что мы поговорили, что Клара Фаритовна попросила прощение, и я простила, всё.
- Почему не рассказала всё полностью?
- Это был наш разговор, а последние слова были адресованы лично мне, а не ей, - ответила Гешка, отстёгивая ремень безопасности.
«Она права, - подумал Роман. – Это сказано только ей. О каких трудностях предупредила её Клара? Ладно, поживём, увидим.
**** ****
А в деревне тётя Даша рассказывала Полине Егоровне о своём брате Степане, о детстве и юности Костика, об его свадьбе, на которой его молодая жена объявила, что её ноги больше не будет в этой деревне.
- Понимаешь, Поль, было бы из-за чего бузу устраивать. Так нет, нашла причину, из-за какой-то шутки, кто-то из деревенских, неудачно пошутил, пустил колкую шуточку в её адрес, а она обиделась. Вот с той поры и ноги её нет в деревне Степана.
Они сидели за столом в доме тёти Даши, пили чай и вздыхали.
Полина Егоровна не стала рассказывать, то, что знала о Зиночке. Зачем? Тётя Даша и так была не столько рада, сколько расстроена после этой встречи. Она сама видела громадную разницу между двумя девчонками-одноклассницами.