Сидим, значит, в Старбаксе, пьем кофе, шутки шутим. Через окно пробивается яркий свет солнца, люди шумят, джазовая музыка играет. Вдруг мне в голову что-то ударило, спрашиваю: "Слушай, Джонни, а как тебе Моргенштерн. Будет качать его музыка, шатать небоскребы Лос-Анджелеса?"
Он допил свой кофе в зеленой кружке, посмотрел в окно, глубоко вздохнул и сказал, пристально смотря на меня: "Ты знаешь почему все так ополчились на DaBaby?"
Я подумал, говорю: "Ну, он высказался насчёт этих, самых..."
Джонни усмехнулся: "Не, чувак, дело вообще не в этом. Просто он респектнул Моргенштерну"
У меня глаза округлились, подступил ком к горлу. Сказать, что я был в шоке, всё равно что ничего не сказать. Лучи солнца пропали, вместо джаза стал играть грайндкор.
Джонни продолжил: "Многие американцы ещё держатся, особенно республиканцы. А демократы уже вошли во вкус, празднуют день кадиллака, переходят уже на Славу Мэрлоу. Говорят, что снова напиваются. Они всегда были слабаками."
Я спросил дрожавшим голосом: "Но ведь это когда то кончится?"
Он помолчал секунду и сказал: "Всё когда то кончается..."
Вновь стало светить солнце, вышел из лесу медведь, видит - машина стоит. Сел в неё и поехал.
