Всяк может узреть свою самооценку, заглянув в собственное ментальное зеркало, но тупо подленивается, мол, «а зачем? – и так все ясно». Встрепенется он иногда, а собственного ментального зеркала- то как раз и нет, есть только чужое унаследованное, через гены предков и собранных коллекций отношений во взрослении. Оно вроде и мое, да как-то и не совсем, как побитое временем зеркало на стене, в заботливо отписанной по завещанию, замызганной «бабушкиной» квартире. И смотреться в него воротит, на себя такого продвинуто-современного, хотя вроде бы все отражает несомненно правильно. Приобрести себе, уже несомненно собственное, новое, заменив им старое, – не проблема, да вот мое отражение в нем как-то не вполне адекватно моим радостным ожиданиям. Почему – да потому, что свойства ментального зеркала отнюдь не плоская благодать, отражающая все, как есть, оно многофокусное, там, где ваши +, кривенько все преувеличивает, там, где они --, кривенько наоборот, и все преуменьшает, а местами вообще непредсказуемо полощется ветрами перемен, как в комнате смеха, и искажает все до неузнаваемости.
Понимает особь - забраться в часовой механизм, висящих рядом на стене, ходиков можно, и полная ясность его устройства налицо, и происходящие в нем процессы тикания очевидны, а вот, находясь там, внутри, узнать который сейчас час – самому не получится, как бы он, со всеми своими способностями, не старался.
Спросить у стороннего, стоящего напротив ходиков, незамедлительно получив ответ –дело обыденное, но как-то сомнения остаются – не соврал ли, а мне бы к поезду не опоздать?
Сторонний – он в «бабушкино» зеркало заглянуть не может, при все вашем и его желании, посему и не станет «бабушкиными» мерками оценивать вас, у него свое для вас есть, почитай, что плоское, его он поставит напротив вас, смотреться станете вместе, хотя из несколько разных ракурсов, он и расскажет, как выглядит, ваше зеркальное отражение, в его глазах. Не страшновато?
По умолчанию, особью отвергается чужая навязываемая, пусть 100500 объективная оценка ему, он свою собственную самооценку пользовать желает, и яро станет отстаивать собственное представление о том, как всё должно быть устроено, но, по-детски наивно, не заметит, что его самооценка непрерывно претерпевает существенные изменения, и сегодня он совсем уже не такой, как был вчера. Просто ему надо задавать системно верные вопросы, и не давать на них никаких ответов – пусть сам до них дойдет. Ответом ему может быть только следующий вопрос. А если тесно взаимодействующих особей не одна? Тогда они или образуют свой собственный социумный фрактал некого общего понимания-благополучия, или –тушите свечи… напряженность поля их взаимодействия такова, что вызовет конфликтный пробой, короткое замыкание, и разнесет их всех к чертовой матери. Вот вы как ощущаете свое «хорошо и безопасно»? - только приложив изрядно усилий, по сути отвоевав его у «плохо и не безопасно», или больше привержены фатализму, в основном смиряясь и утешаясь, доверяя свою судьбу ходу времен, с его роком событий, своему окружению, ощущая себя, проросшим всеми корнями, его неотъемлемой частью? Хорошо все ВРОДЕ-бы, благостями не обделен, правила сосуществования приемлемо справедливые, созависимости ласковые, но что-то такое смутно гложет душу– всамделишно ли это все МОЕ? Жизнь необратимо уходит, как песок сквозь пальцы, ее остатки напоминают некую скукоживающуюся шагреневую кожу, а по-ВЗРОСЛОМУ, где мои решения -исключительно МОИ, пусть и с привкусом фатальности, по сути и не жил вовсе.
И понимаешь – во всем виновато «бабушкино» зеркало. Это оно, сволочь этакая, не выпускало за пределы правильного семейного воспитания, понуждая тебя смущенно щемиться из-под веника, присесть бочком, с краешка, признавая за каждым встречным-поперечным право отвесить тебе смачный пендель, якобы за твои «неправильности», ну и конечно, не упустить всякий раз благостно поблагодарить и поклониться за «науку», зажавшись в уголочке, дабы не стеснять взрослых дядей, их серьезные дела делать.
Чуешь, твое «Я» клокочет и рвется наружу буревестником – буря, пусть грянет буря, которая разнесет вдребезги «бабушкино» зеркало, и пусть, в оставшейся части моей жизни, это будут МОИ СОБСТВЕННЫЕ правила, да, впрочем, и вовсе без правил можно.