Нам свойственно судить ближнего. Вот хлебом не корми, а как кто посмотрит не так, скажет не то, сделает не по-нашему, и понеслось: достал, видеть не хочу, такой-сякой, гореть тебе, исчадие, явно не в раю. Ну может и не так категорично, но в сердце приговор вынесен. Правда гложет он не ближнего, а меня самого, но что же делать?
А ничего. В смысле нас учат, воспитывают. Вот дети в детстве категоричны настолько, что любое соприкосновения с несправедливостью вызывает осуждение и непримиримое отторжение. Поэтому, чтобы научить нас не суду, а милости, Бог помещает нас, Своих детей, в среду несправедливости. Причём эта несправедливость она с Его стороны к нам, ведь допускает её Он, а не кто-то другой.
Но именно в этой среде, именно в несправедливости, мы учимся миловать тех, кто нас окружает. Потому что доходит: люди вокруг нас так же слабы, как и мы. Да, слабы... Но «доколе буду с вами» — сказал даже Иисус, увидев и ощутив всё наше человеческое, нашу несправедливость, и… всё равно, став «иже с нами», пошёл на крест из милости к нам.
Да, милость, как производная любви, она над судом, над справедливостью, даже над самой справедливой справедливостью. И поэтому мы именно в страдании и учимся милости. Как дети, но становясь с тем, от кого страдаем, «иже с ним». Это надо просто принять… хотя, скорее всего непросто, но принять, а значит и научиться.
PS. «Иже с ним(и)» — им (ему) подобные; о людях, близких кому-либо по положению, взглядам и т. п., о единомышленниках.