Приветствую вас, други-коты.
Я подавлен. Нет, я раздавлен. Сердце мое раскололось. Не склеить его, не собрать.
Случилось сегодня нечто ужасное, что разделило мою жизнь на до и после.
Лапки мои мохнатые отказываются писать об этом, слезы глаза застилают, усы поникли. Но, други-коты, вы должны знать, что случилось. Ибо уж и не знаю, суждено ли нам свидеться вновь.
Обо всем по порядку
Итак. День начался распрекрасно. Двуногая проснулась рано и, как и подобает добропорядочному холопу, пригласила барина, меня то бишь, к столу завтракать.
Я изволил откушать желе-де-люкс из лосося, запил отфильтрованной свежей водичкой. Слегка побесился, куснул пару раз двуногую, поорал над ухом у кожаного и, почувствовав желание посетить клозет, отправился к лотку.
Лоток был несвеж.
Убежден, вы, други-коты, знаете то чувство, когда вроде и наполнитель поменян и сухо вроде, но что-то не так - запахи какие-то ощущаются, крупинки на бортиках неприятные налипли. И ну никаких сил нет ступить в лоток сей.
Я и не ступил.
Сел рядом. Мяукнул. Еще раз мяукнул. Но меня проигнорили образом жесточайшим
Все по фен-шую
Ну, а потом как в тумане все.
На лапках подкашивающихся вышел из клозета я. Сел в коридорчике. Крепился изо всех сил. Сдерживался. И, когда уже силы на исходе были, услышал я голос. И перст указующий. На рюкзак, который двуногий накануне в коридоре оставил.
Повиновался я персту, направился к рюкзаку. Ну и голосу тоже повиновался, который твердил, что сдерживаться вредно для здоровья, а в лоток несвежий ходить барину негоже. А рюкзак очень даже подходящее место, ибо навалено в нем всего предостаточно, и если я туда тоже навалю все будет прямо-таки по фен-шую.
Таким образом все дела утренние я переделал и с чистой совестью и легким животиком почивать отправился.
Оскорбление века
Сон мой младенческий нагло прерван был воплями истошными, а надо сказать, что громких звуков я сильно не люблю. Кожаная голосила так, что покраснела вся. А потом... потом она меня носом в рюкзак грубо натыкала.
И по заду газетой пребольно настучала. И обозвала меня шерстяным навозом.
Обидели и оскорбили меня действия эти. Унизили.
Короче, други-коты, решил я уйти от этих существ отвратительных. Сгину на улице во цвете лет. Пусть они страдают.
Засим позволю себе откланяться, ибо должен сил набраться перед шагом решительным.
Ваш кот-мизантроп, Иннокентий I, мохнатейший из шерстяных, великолепный и солнцеликий.
P.S. други мои мохнатые, поддержите меня, поставьте лайк статье сей, да на канал подпишитесь. Вместе мы сила!