Моя тёмная сторона тогда победила светлую. Случилось большое затмение разума. Будто кто-то подменил мне мозг и сердце на полтора дня. Казалось, я всё делаю чётко и хладнокровно.
Я взяла с полки две бутылки «Фанты», поставила их на ленту на кассе. Без всякой очереди. Не успела занервничать.
- Здравствуйте! – сказала я как можно беззаботней.
- Здравствуйте, пакетик нужен?
- Нет, спасибо.
- 128 рублей.
Так просто! И ничуть неподозрительно. Все же покупают «Фанту». Чего же тут такого!
Кассирша, естественно, не знала, что по магазинам я не хожу совсем. По крайней мере, одна. Что всё, что мне нужно, мне покупает мама. Что «Фанту» я не пила уже страшное количество лет, с первого класса.
Но продавщица мне, вроде, верит. Думает, что я покупаю «Фанту» из лучших побуждений. Ну, или вернее, как все обычные люди – пить и получать удовольствие.
Но когда я вышла из магазина, колени у меня затряслись, как будто я шла не к себе домой, а в поликлинику сдавать кровь из вены. Теперь мне казалось, что все встречные-поперечные знают, что я купила «Фанту» и самое главное зачем я её купила. Но я должна была действовать! Действовать! Действовать!
*
Это случилось в один прекрасный день на прошлой неделе. У нас в классе появились новень… у меня не поворачивается язык применить к ним слово «новенькие». Суффикс -еньк- и вообще всякие уменьшительно-ласкательные суффиксы к ним были неприменимы.
Их было двое – Борис и Тарас. Тарас! Отродясь у меня не было ни одного знакомого с таким именем. Они были большие, широкие, у них уже усы начинали расти. Выглядели они среди нас как старшеклассники, которые забрели в детский сад проведать старушку-воспитательницу.
Борис был пшеничный блондин с лёгкой небрежностью в причёске, Тарас – брюнет с художественным беспорядком на голове. Братья? Нет. Не похожи. Только носили они, не сговариваясь, чёрные джинсы и тёмные толстовки. Никакой формы.
Поговаривали, что они пришли к нам то ли из физико-математической, то ли из англо-американской школы.
Редькин, Штанга, Колотилкин и Воротилкин пытались там чего-то выделываться, но вновь прибывшие удостоили их тем же вниманием, каким заядлые охотники удостаивают рой мошкары.
Молчали они молчанием Канта и Ницше.
- Кто уже всё сделал, может открыть страницу 370, номер 8 и попробовать свои силы в олимпиадном задании, - объявила наша математичка Нелли Ибрагимовна. – Там есть над чем подумать, не торопитесь. Тот, кто сумеет решить правильно, получит отлично.
- Чего тут решать-то, - хмыкнул себе под нос Борис и стал писать левой рукой с видом отца, который залез в песочницу и лепит кулич для годовалой дочки.
А потом повернулся к Тарасу и сказал ему что-то на их математическом языке. Тарас приглушённо засмеялся. Какое взаимопонимание!
- А потом они ещё будут проходить тензор в линейной алгебре, - прыснул Борис.
- О-о-о! Как всё запущено!
- Это гимназия, чего ты хотел?
Я переломила ручку пополам. У-у-у-у! Упали на наши головы…г… гении!
На литературе я заменяла Надежду Михайловну.
- Ты можешь их что-нибудь поспрашивать, – милостиво разрешила она.
- С превеликим удовольствием!
Ну сейчас вы у меня попляшете, математические гении! Сейчас я вам покажу «это гимназия»!
- Сейчас я вам буду читать стихи, а вы определите размер, - объявила я. -
«Сегодня всю ночь бушевала в окне гроза.
Взлетали раскаты зенитных орудий грома».
Беловежский, Борис? Пожалуйста. Какой это размер? Ямб? Или, может быть, хорей?
- Дольник.
Что?! Быть того не может! Как смеет?!
- Всё? Больше вы ничего добавить не хотите?
- С одно- и двусложным стяжением.
Изверг! Вурдалак!
- А больше ничего добавить не хотите?
- Осложнённый трибрахием.
Ну это уже… простите! Это уже хулиганство какое-то! Изверг! Вурдалак! Г..г..г…ений несчастный!
- Ира, Борис! Браво! Браво! Я вижу, вы блестяще разбираетесь в поэзии, - захлопала в ладоши Надежда Михайловна. – Тем приятнее мне будет с вами обсудить на следующем уроке «Фауста» Гёте.
- О-о-о! – взбеленился Борис. – Великий текст! Урока маловато будет!
- О-о-о, как всё запущено-то! – отреагировал Тарас.
Горячие слёзы разъедали мне глаза. Я тогда ничегошеньки не понимала в «Фаусте»!
На перемене я выглянула в окно. Эти двое стояли на улице и освежались. Пили «Фанту». Подождите, «Фанту»?! Зрение меня не обманывает? Не амброзию?
- Ну я устрою этому Беловежскому! Я его угощу «Фантой»!
*
- Бабушка, а дедушке не пора ещё пить слабительное? – спросила я как можно более нейтрально.
- Пора. Я вот как раз иду за ним.
- А давай я ему отнесу.
- Ну отнеси, - немного удивилась бабушка.
Отлично! Дедушка, тебе ведь не жалко немножко для Беловежского?
Порошок был бурый и вонючий. Пузырился, когда падал в «Фанту». Слушай, ты давай не пузырись! Не выдумывай! Жаль всё-таки, что я химию совсем не знаю. А ну не пузырись! Столько хватит? Нет, может не подействовать. Ещё! Надо, чтобы он просидел в туалете весь урок. Два урока!
*
Я сделала глубокий вдох и вошла в класс. Эти двое уже торчали за первой партой. Время действовать!
- Тарас, сходи, пожалуйста, за журналом. В завучевскую, - попросила я, сама от себя такого не ожидая.
Тарас встал и молча пошёл как запрограммированный.
- Ну как «Фауст»? – живо поинтересовался Беловежский.
- Ты знаешь, ночью перечитывала в переводе Пастернака. А ближе к утру… «Фанту» будешь?
- По какому это случаю?
- По случаю предстоящего обсуждения Фауста. Да шучу! Купила себе две. Сразу открыла. Поняла, что не осилю. Бери! Я ещё не пила. Подожди! Какая твоя? Твоя, это где пу… Вот эта!
- О-о-о-о-о! – заулюлюкали Штанга, Редькин, Боброва, Тита и ещё кто-то. – О-о-о-о! Смотрите, как она флиртует! Ирочка клеится к гуманоиду!
- … А ближе к утру перечитала в переводе Холодковского, - затараторила я как можно беззаботней, - сделала сравнительный анализ двух переводов, чтобы мы могли говорить предметно. Да ты пей! Свежая! Качество высшее.
И тут Беловежский пригубил и сделал глоток. Мне стало жутко. Боже, что я делаю! А вдруг он… того!
- Борис! Не надо! Это я зря…
- Что «зря»?- не понял он и хотел было сделать ещё глоток, как вдруг…
Что-то изо всех сил врезалось в меня, а потом будто бы что-то взорвалось.
Когда я смогла снова соображать, вся наша «Фанта» уже пузырилась на полу. Это Редькин бросил в нас огромный глобус из кабинета географии. Глобус валялся у доски расколотый на две части.
Обсуждение «Фауста» Гёте отменили. Два урока мы все отмывали класс от «Фанты», отмывались от неё сами и судили Редькина.
*
Спасибо, что вы тут! Если вы тут, вы большой молодец! Не каждая птица долетит даже до середины Днепра. Если вы ещё не подписаны на меня, подписывайтесь!;)
Ещё у меня есть: "Доктор, сделайте что-нибудь!" - "Это вы у своего мужа просите"