Утром сестра Агриппина сообщила эту новость в классе. Но, не смотря на это, сегодня занятия в школе не были отменены. Монахини и послушницы усердно мели, скребли, намывали всё в монастыре, внутри и снаружи к приезду важных гостей. А учениц заставили повторить, наверное, программу всего курса по всем предметам. Особенно налегали на греческий, латынь и основы этикета. Вдруг прибывшие из столицы высокие чины захотят оценить уровень подготовки школьниц. Средства на эту школу и из государственной казны выделялись немалые.
Вы находитесь на канале Елены Твердынкиной и читаете авторский текст повести Четыре тайных символа
Начало здесь
Одна из учениц школы, дочь графа Острогожского сказала даже:
-Придумали, наверное, всё про это высочайшее приглашение. Просто ждут обычную проверку из министерства финансов. А про Марию сочинили, чтобы нам досадить и заставить, как она, гнуть спину и корпеть над пяльцами да коклюшками. Только зачем нам это? Нас выдадут замуж за представителей дворянского рода, мы будем блистать на балах и в салонах. А она, в лучшем случае, платья нам будет расшивать. Верно, девочки?
Ученицы довольно захихикали. Мария молчала. Она никогда не вступала в эти разговоры, никак не отвечала своим обидчицам.
С одной стороны, она отлично понимала разницу в происхождении между ней и остальными ученицами. Она могла лишь рассчитывать на то, что её отдадут за выпускника духовной семинарии, который впоследствии возглавит сельский приход.
С другой стороны, природная гордость и чувство собственного достоинства не позволяли ей скатиться до подобных склок и глупых рассуждений.
Её гордое молчание ученицы расценивали, как признание их правоты и продолжали унижать и оскорблять девушку.
Она очень надеялась, что новость о приглашении государыни - правда. Ей очень хотелось покинуть эти стены и оказаться в столице. В то, что золотая клетка может оказаться похуже монастырской, она не верила.
-Главное, выбраться отсюда. А там видно будет,- рассуждала она.
Назавтра, как и было обещано, в школу явились гости. Специально за Марией был прислан камер-юнкер в тёмно-зелёном суконном мундире с красным воротником, богато расшитым золотом. С ним две фрейлины в серых дорожных плащах поверх шёлковых жаккардовых платьев и несколько человек охраны, коим предписано было немедленно доставить девицу-мастерицу со всеми нужными инструментами ко двору, дабы она могла изготовить для государыни несколько нарядов для предстоящего маскарада и вообще подготовить царский гардероб к сезону балов и торжественных мероприятий.
Матушка настоятельница хотела было провести для высоких гостей показательный урок в школе, погулять с ними по окрестностям, показать святые места. Но гости экскурсией тяготились, урок посетить категорически не возжелали. Зато в трапезной отобедали с удовольствием, погрузились с Марией, взяв её нехитрый багаж, в свои кареты, и отправились в обратный путь -дорогу по неезженным просёлкам, ругая на чём свет неровности местного ландшафта.
Природа в этих местах была, по-своему, красива. Тёмная зелень лесов, пёстрое разнотравье вдоль дорог, небольшие неглубокие ручьи перекрытые бревенчатыми накатами. Но столичные гости плохо переносили тряску и пыль, которыми неизбежно сопровождалась поездка.
Пожилой упитанный камер - юнкер быстро уснул в своей карете. Две дамы, усадившие Марию в свой экипаж, всю дорогу болтали о своих любовных приключениях. Иногда ненадолго спохватывались, что рядом сидит юная девица, но вскорости забывшись, принимались вновь.
Мария пыталась читать, взятый с собой учебник немецкого, но от дорожной тряски буквы мелькали перед глазами, и она быстро отказалась от этой мысли.
Стала думать о будущем и вспоминать нынешний сон. Иногда, не часто , во сне она видела мать. Обычно та снилась ей в минуты особых переживаний или накануне предстоящих важных событий, порой неожиданных. Эти сны помогали Марии не отчаиваться в минуты слишком жестокой травли соучениц. Мать всегда ободряла её, внушала надежду и светлые мысли.
Сегодня она появилась на мгновение. Нарядная, в ярком платье необычного покроя, в кружевах и золоте, очень радостная. Сказала всего одно слово :
-Соглашайся!
И тут же исчезла.
Мария расценила это, как одобрение её поездки в столицу. Да она и сама была рада этому приглашению. Даже не думала отказаться.
Карета тряслась по дорожным ухабам, Мария представляла Санкт-Петербург.
К вечеру, однако, удалось им проехать вёрст тридцать, благодаря хорошим сытым лошадям. И достигли они , наконец, хоть и захудалого, но действующего постоялого двора, где и решено было остановиться на ночь.
Распрягли и стреножили лошадей. Один охранник отряжен был пасти их в ближайший лесок, остальные повалились спать на соломе в углу двора. Посторонних и проезжих здесь совсем не было, опасности ниоткуда не ожидалось.
Фрейлены попросили немедленно подать чаю. Хозяин тут же принёс огромный дымящийся самовар, туес с мёдом, тарелку калины, тарелку мочёной брусники. Сверху на самоваре связками висели баранки и калачи, отражаясь в сверкающих боках самовара, отчего количество их как бы удваивалось.
Расторопный малый в красной рубахе налил и подал всем по стакану чая.
После утомительной дороги путники с удовольствием принялись за горячий терпкий напиток. Мария пила с осторожность, уж больно был горяч.
Камер - юнкер успел осушить три стакана, фрейлины тоже выпили по одному, а девушка осилила пока только полвину стакана.
Она задумчиво смотрела на блестящий самоварный бок, на связку баранок. И вдруг поняла, что баранки как то странно себя ведут : то вращаются вокруг своей оси на верёвке, то медленно ползут гуськом вокруг самовара. Потом рядом с самоваром возник ещё один такой-же. Потом в воздухе над ними ещё два.
Тут Мария поняла, что совсем не слышно беззаботного щебетанья фрейлин, но зато громко рокочет в тишине могучий храп камер -юнкера. Все трое её спутников спали глубоким сном.
Девушка хотела вскочить и позвать охрану, но голос пропал, ноги подкосились, в голове плыло. Она потеряла сознание.
Продолжение
