Сегодня распространено мнение о том, что Советский Союз стал прямым «наследником» Российской империи, а его вожди подхватили и приумножили достижения русских царей. Сторонники этой национал-патриотической концепции забывают, что в «стране победившего пролетариата» даже русский язык не был государственным.
«Язык великороссов навязывается населению России»
Чтобы разобраться в истоках советской языковой политики, нужно, в первую очередь, вспомнить о специфическом отношении Ленина и его соратников к российской государственности, которую они считали «тюрьмой народов». Характерна, например, позиция известного большевика Карла Радека. Будучи уроженцем Австро-Венгрии, Радек открыто радовался тому, что в названии Союза Советских Социалистических Республик вовсе не упоминается Россия. Ожидалось, что к союзу со временем будут присоединяться всё новые советские республики, поэтому объявление русского языка государственным могло лишь отпугнуть пролетариат европейских стран, на который большевики возлагали надежды. Кроме того, согласно марксистской теории, государство после революции вообще должно было постепенно «отмирать» вместе со всеми своими атрибутами.
Ещё в 1914 году Ленин опубликовал в газете «Пролетарская правда» статью «Нужен ли обязательный государственный язык?».
«Что означает обязательный государственный язык? – писал будущий вождь. – Это значит практически, что язык великороссов, составляющих меньшинство населения России, навязывается всему остальному населению России».
Ленин уверял, что социал-демократы «не хотят загонять в рай дубиной», а значит они против «принудительного» государственного языка. Противников своей точки зрения политический лидер приравнивал к «черносотенцам». Поэтому уже из Конституции РСФСР 1918 года понятие «государственного языка» исчезло.
Языковая политика советской власти
Между тем, с самого 25 октября 1917 года издавать декреты и вести дела большевикам пришлось на русском языке. Даже Лев Троцкий, называвший «языком мировой революции» искусственный язык эсперанто, понимал, что использовать его на практике нереально. В Конституции СССР 1924 года были определены фактические языки делопроизводства – русский язык здесь стоял в одном ряду с украинским, белорусским, грузинским, армянским и тюрко-татарским (азербайджанским).
Роль русского языка возросла в сталинское время. В 1938 году ЦК ВКП(б) и СНК СССР издали постановление «Об обязательном изучении русского языка в школах национальных республик и областей».
«Это решение поставило точку в длительной внутрипартийной полемике о роли языка в развитии советского общества, проходившей в контексте более масштабной идеологической дискуссии о приоритетности мировой революции или социалистического строительства в рамках одной страны, где победу одержал поддерживаемый И.В. Сталиным второй подход», — считает филолог Марина Арутюнова.
После Великой Отечественной войны при поддержке Сталина русский язык стал одним из рабочих и официальных языков ООН. В 1960-х годах для отражения изменившейся языковой политики была изобретена формула, объявлявшая русский язык «средством межнационального общения народов СССР» (формулировка из «Большой советской энциклопедии»). В то же время в «Программе КПСС» 1975 года по-прежнему делается акцент на том, что народы СССР изучают русский язык «добровольно»: Для подобной осторожности у брежневского руководства имелись веские основания. Например, когда в конце 1970-х годов в Москве заговорили о введении государственного языка, это спровоцировало волнения в свободолюбивой Грузии.
В эпоху горбачёвской Перестройки в ряде республик Прибалтики и Закавказья языковой вопрос был поднят националистами как аргумент в пользу выхода из состава СССР. В ответ союзный центр пошёл на ужесточение языковой политики. Однако даже в вышедшем 24 марта 1990 года законе «О языках народов СССР» русский язык был назван всего лишь «официальным». Государственным он стал только в независимой России (с 1991 года) и в Белоруссии (с 1995 года).