Дом для городских учреждений с горгульями и чертями и доходный дом Иоффа давно вошли в число символов Санкт-Петербурга, хотя имя построившего их архитектора сегодня вспомнит далеко не каждый петербуржец. Александр Лишневский построил в Северной столице одно муниципальное здание и 20 многоэтажных частных доходных домов, пять из которых принадлежали ему.
Текст: Мария Башмакова, фото: Андрей Семашко
Ноябрь 1868 года. Херсон. В еврейской семье Лишневских родился мальчик – Хацкель, в православии – Александр, будущий архитектор. В биографии мастера множество лакун, а иногда – весьма неожиданных сближений.
В советское время потомки не афишировали родство с выдающимся архитектором – это было небезопасно. Дома есть, а даты рождения мастера нет: день рождения Александра Лишневского забылся. Его, покопавшись в архивах, восстановила праправнучка мэтра – Елена Турковская. Теперь известно, что Лишневский родился 11 ноября. Кстати, как и Достоевский, упоминание которого выглядело бы притянутым, если бы не узловой драматический момент в жизни обоих: приговорили к казни, но в последний момент помиловали.
Александр Лишневский окончил Одесскую рисовальную школу, поступил в Петербургскую академию художеств, окончил ее в 1894 году с малой золотой медалью в звании классного художника 1-й степени. Православие принял, уже получив диплом (в крещении – Александр), то есть сменой веры для упрощения процедуры поступления не воспользовался. Права православных в Российской империи были шире, чем у иудеев, например архитектор мог легче получить государственный заказ. Но закрепиться в столице молодому архитектору не удалось, и он отправился в Елисаветград (ныне – Кропивницкий), где занял должность городского архитектора.
МЭТР ДЕРЖИТ УДАР
В 1901-м Лишневский вернулся в Петербург, в следующем году принял участие в конкурсе на проект Дома для городских учреждений, или Городского дома, и завоевал вторую премию. Конкурсное проектирование в то время для многих архитекторов было способом зарабатывать на жизнь: за призовые места выплачивали крупные суммы. К тому же, несмотря на второе место в конкурсе, реализован был именно проект Лишневского: победивший проект Александра Дмитриева в итоге был отклонен из-за того, что запланированная высота здания превышала установленные на тот момент в Петербурге нормы.
Через полтора года после завершения строительства Дом для городских учреждений пошел трещинами, для расследования причин была создана специальная комиссия. Один из инспекторов усомнился в профессионализме архитектора и объявил, что не доверил бы ему строить даже собачью будку. Александр Львович вышел из себя: «Скорее можно издохнуть, чем этот дом обвалится!» И добавил несколько крепких словечек. Перепалка переросла в рукопашную, в ходе которой выяснилось, что архитектор владеет приемами джиу-джитсу и французского бокса. Скандалистов развели, а журналисты еще долго публиковали карикатуры на Лишневского, изображая архитектора в доспехах.
В конце концов собрали новую авторитетную комиссию, которая, тщательно осмотрев здание, постановила, что общее состояние дома «не дает поводов к опасению в смысле безопасности». Трещины объяснили «неравномерностью осадки и разновременностью возведения частей здания при сложности плана». Репутация мэтра была восстановлена.
ЛЮБОВЬ К ГОТИКЕ
Многие дома Александра Лишневского ассоциируются с фантастическими повестями Гофмана и готическими романами. Сложно сказать, читал ли их архитектор, но уроженец Херсона обладал и вкусом, и фантазией. Здания мастера узнаваемы прежде всего причудливым декором: грифоны, сатиры, лики горгоны Медузы, медведи, черти, кошки, путти – фантазия архитектора была неистощима.
К примеру, фасад Дома для городских учреждений украшает причудливая вереница макабрических образов: химеры, карлики, обезьяны, грифоны и летучие мыши с человеческими лицами. Интерьер тоже выдержан в инфернальном стиле. В овальном вестибюле со стен смотрят лукавые чертики, а в кованый орнамент лестничных ограждений вплетен бескрылый дракон.
Елена Турковская считает, что мистический декор – наследие украинского фольклора, который не мог пройти мимо ее предка.
«Интерес к готической архитектуре был характерен не только для Лишневского, – объясняет кандидат исторических наук Александр Чепель, – но и для других зодчих эпохи модерна. В Петербурге и до Лишневского строились здания в «готическом модерне». Однако чертей и горгулий, да еще таких выразительных, до Лишневского никто из петербургских зодчих на фасадах и в интерьерах не изображал.
Архитектор никогда не объяснял причин своего пристрастия к готике, так что тут можно только выдвигать разные предположения.
ГНЕЗДО
Дневников архитектор не оставил. На семейных фото Александр Лишневский – невысокий, худой, высоколобый, с гривой волос и густой бородой. Он обладал удивительной энергией и трудолюбием.
Александр Львович женился на Саре Варшавской, дочери одесского купца. У супругов было шестеро детей: Вера, Надежда, Любовь, Лидия, Борис и Глеб. Елена Турковская и ее сын Леонид Корниевский – потомки по линии Надежды. Вера рано умерла, оставив на попечение родителей детей. Надежда вышла замуж за помощника отца, Сергея Турковского. У Бориса и Любови детей не было. У Глеба и Лидии – умерли.
Маленькую Елену Турковскую опекала не только родная бабушка – Надежда, но и ее сестры – Лидия и Любовь, «младшие бабушки». Они были щедры на внимание, но информацией об Александре Львовиче делиться не спешили.
Известно, что Александр Львович был очень экономен в быту. Пеленки делали из старых простыней, конфетами детей не баловали, а выдавали из буфета по воскресеньям после посещения службы в церкви. Сейчас этот заветный буфет стоит в квартире Леонида Корниевского. Одежду младшие дети Александра Львовича донашивали за старшими, а вот на образовании не экономили. Девочки оканчивали Стоюнинскую гимназию – престижное частное заведение. Мальчики – Тенишевское училище.
Когда Александр Львович работал, детям шуметь запрещалось.
«СОБАКА» ДЛЯ ВЕРОЧКИ
В арт-кафе «Бродячая собака» нон-стоп демонстрируются фото гостей кабаре, среди узнаваемых лиц – портрет Веры Лишневской, старшей дочери Александра Львовича. Вера вышла замуж за инженера Кашницкого, родила двух сыновей. А затем связалась с основателем «Бродячей собаки» Борисом Прониным. В этом союзе родились двое детей. Строгий архитектор выбор дочери принял тяжело.
Александр Львович очень горевал, но не отказывал в помощи, когда Вера «приходила просить на «свою «Собаку». Сам он в кабаре, конечно, не появлялся. Младшая из дочерей, Лидия, сильно удивлялась высказываниям отца: «Приходила Верочка просить денег на свою «Собаку». Его эти просьбы сильно раздражали. О «Бродячей собаке» дома не говорили – тема считалась запретной. Елена вспоминает, что программки «Собаки» в семье сшивали в тетрадку – получался импровизированный блокнот, в котором сыновья Сергея Турковского рисовали. Их резали на части, а на обороте Сергей Турковский готовился к экзаменам по тригонометрии в Академии художеств, где преподавал. Елена Турковская вспоминает, как Надежда Александровна обещала ей в детстве: «Когда ты будешь изучать русскую литературу, Любочка тебе все расскажет», имея в виду историю «Бродячей собаки».
«Мои исследования показали, что после закрытия «Бродячей собаки» Александр Львович вложил большую сумму в «Привал комедиантов» – новое артистическое кабаре Бориса Пронина и Веры Лишневской в доме Адамини. Я нашла в архиве документы, по которым ясно, что Александр Львович в числе акционеров вложил в открытие «Привала…» сумму, на которую в 1918 году можно было построить четырехэтажный дом», – говорит Елена Турковская.
Однако когда Елена в школе проходила Серебряный век, родственницы не спешили делиться воспоминаниями о «Бродячей собаке», хотя Любовь Александровна бывала в кабаре. Нехотя рассказала: «На столах – цыганские шали. И Маяковский в безобразно желтой блузе». Елена стала расспрашивать, что же такое было на том вечере, но бабушка отрезала: «Ты еще маленькая девочка!» Елена предположила: «Раз был Маяковский, значит, читал стихи». «Лучше бы он этого не делал!» – отрезала строгая бабушка и свернула тему.
Елена Турковская окончила Институт культуры, работала в Доме культуры, потом была помощницей второго хунд-директора арт-подвала «Бродячая собака». То есть жизнь причудливо привела ее в заведение, которого так стеснялись предки. Когда Елене было 16 лет, Любовь Александровна Лишневская передала ей семейный архив.
УЛЫБКА МЕФИСТОФЕЛЯ
Знаменитого улыбающегося Мефистофеля на фасаде дома на Лахтинской улице в семье Лишневских считали сатиром в суфлерской будке. Горельеф украшал доходный дом на Петроградской стороне, пока его не сбили в 2015 году вандалы.
«Точных сведений, почему на фасаде появился Мефистофель, кто конкретно был инициатором его возникновения, какой смысл вложен в это изображение – нет. Можно лишь выдвигать версии. Известно, что в первоначальном проекте Мефистофель не планировался, он появился в ходе строительства. Лишневский, начавший строить дом на Лахтинской, 24 для себя, продал его недостроенным, однако лично завершил строительство. Так что без его ведома Мефистофель на фасаде точно появиться не мог», – рассказывает Александр Чепель.
Надежда Александровна Турковская (Лишневская) любила слушать Федора Шаляпина и берегла книгу о нем – это известно точно. Кстати, артист в инфернальном образе оперы Шарля Гуно и улыбающийся сатир с острыми локотками и перепончатыми крыльями очень похожи. Естественно, Александр Лишневский фото Шаляпина–Мефистофеля видел: в семье Турковских есть версия, что горельеф, украшавший фасад дома архитектора на Лахтинской улице, был сделан по фото загримированного Шаляпина. Скульптор, создавший горельеф на щипце дома Лишневского, неизвестен.
И вот еще одна интересная деталь. Александру Лишневскому было поручено обустроить в построенном им доме Иоффа (угол Загородного проспекта и улицы Рубинштейна) кинотеатр. Известно, что архитектор спланировал зал на 300 мест, аппаратную камеру думал устроить в башне. Но, похоже, замысел не был воплощен, говорит Александр Чепель. Любопытно другое: в здании, находившемся на месте дома Иоффа, в 1909–1913 годах работал синематограф… «Мефистофель».
КОГДА ПРИШЛИ МАТРОСЫ
Лидия Александровна запомнила, как в 1917-м в квартиру к Лишневским на Широкой улице (ныне улица Ленина, 41/Полозова улица, 28) вломились революционные матросы. Один ворвался в детскую, схватил 10-летнюю Лиду за ноги, поднял вверх тормашками и закричал: «Что в тебе, дворяночке, папа запрятал?» Тогда все обошлось.
А в 1918-м Лишневского приговорили к расстрелу и уже даже вывели во двор тюрьмы, но в последний момент помиловали. Елена Турковская говорит, что прапрадеду помог друг семьи – нарком просвещения Анатолий Луначарский. А просила за отца Вера.
Родственники жены Лишневского эмигрировали во Францию и Бельгию, но Александр Львович уезжать не собирался. Он называл дома своими «детьми», полагая, что бросать их нельзя. Однако оставаться в Петрограде после ареста возможности не было.
В 1918–1919 годах Александр Львович работал в Мурманске на железной дороге. А в 1920-м переезжает с семьей на Украину и служит в Смелянском управлении сахарной промышленности, преподает строительное искусство в Смелянском политехникуме.
Лишневские вернулись в Петроград в 1923-м – городу требовались грамотные архитекторы. Александр Львович с семьей и внуками поселился в коммуналке, заняв три комнаты. В одной из комнат стояла плитка – Лишневские, видимо, старались избегать встреч с соседями на кухне.
«После революции, когда Лишневские вернулись в Петроград, бабушки на рынке встретили молочницу, которая золотым мастерком из наградного набора Александра Львовича – где он получил эту награду, неизвестно – отрезала масло и заворачивала его в листы из книги с экслибрисом «Библиотека А.Л. Лишневского». Бабушки Надя и Люба попытались выкупить и книгу, и мастерок, но не смогли», – говорит Елена Турковская.
«Раньше нельзя было говорить, что твой предок имел в царской России доходные дома, – вспоминает Елена. – Бабушка Лида была кандидатом наук, но даже еще в 1960-е боялась, что ее руководство узнает, из какой она семьи. А я в школе получила урок: сиди и молчи про своих буржуев. Нам показывали здания, среди них был Дом для городских учреждений. Я сказала: «Это мой дом». Все дома, построенные Лишневским, я называю «своими» или «нашими». Так говорили бабушки. Я сказала, что дом построил дедушка. Меня в школе устыдили одноклассники. Отца вызвали к директору, посчитав, что я – лгунья. Вышло неудобно, но отец подтвердил: дочь говорит правду».
При новой власти Лишневские жили только в коммуналках, соседей-пролетариев, приехавших из деревень, учили пользоваться уборной. Лидия Александровна очень любила фильм «Собачье сердце», узнавала знакомый быт с соседями.
ПРИНЦИПИАЛЬНЫЙ АРХИТЕКТОР
В 1930-е Александр Лишневский участвовал в работе Комитета по охране памятников и сохранению городского наследия Ленинграда. Все это время продолжал работать: построил больницу имени Петра Великого, школы, оборонительные сооружения под Петроградом, участвовал в обустройстве могил на Марсовом поле. Был принципиален в работе, строг, неуступчив.
«Я горжусь предком, – говорит 29-летний Леонид Корниевский. – Иногда, проезжая по городу, обращаю внимание на дома, и нередко взгляд цепляют именно «наши».
От Александра Львовича сохранилось не много вещей: шкафы, дубовый буфет, стулья, пенсне, печать, альбомы с фотографиями архитектурных красот Европы – подарок зятя Сергея Турковского.
Петербург Александр Львович очень полюбил. До эвакуации обходил свои дома – первую зиму блокады Александр Львович провел в Петербурге. Он скончался 6 февраля 1942 года от дистрофии в ярославском госпитале, куда его вывезли по Дороге жизни. А любимые «каменные дети» уцелели, несмотря на бомбежки Ленинграда. Причудливые, сказочные, насмешливые – и вечные.