Как обычно, поселок просыпался рано.
Рыбаки готовились к выходу в море.
Утро было спокойным, безветренным, настроение хорошее.
Дату запомнил хорошо. В этот день у меня был день рождения.
9 сентября 2010 года мне исполнилось 19 лет.
Я выше среднего роста, с толстой костью, всегда выглядел старше своих лет.
Мы ушли далеко в море и стали рыбачить.
В основном, ловили тунца и другую крупную рыбу.
В этот день поймали двух тунцов килограммов под 70, но это были не те тунцы, на которых мы настроились.
В поисках крупного тунца ушли далеко от берега.
Уже стемнело, включили прожекторы и решили возвращаться, но не тут – то было.
Появился ветер, поднял волны, что ничего хорошего не предвещало.
В сплошной темноте наш баркас кидало из стороны в сторону, мы не знали куда идем.
Навигационные приборы почему – то стали показывать разные направления.
Мы попали в сильный шторм, стали молиться и уповать на бога.
Я вырос в католической семье. По воскресениям всей семьей ходили в церковь. Пришлось выучить несколько молитв, которые хорошо запомнил, а теперь их повторял вслух.
Но ветер не утихал, а волны стали высокими.
Мы выкинули за борт тунцов, предметы, которые не были закреплены, чтобы увеличить устойчивость баркаса, но наше суденышко всё равно мотало по высоким волнам.
Прожекторы и фонари потухли, случилось замыкание, и двигатель заглох.
Мы полностью оказались во власти морской стихии.
На нас были одеты спасательные жилеты, но когда баркас оказался на гребне волны, сильный порыв ветра его опрокинул.
Борьба со стихией оказалась недолгой, баркас пошел ко дну.
Нас раскидало в разные стороны, благодаря жилету, я остался наплаву, отец, надеюсь, тоже.
Я изо всех сил кричал и звал отца, но шум ветра и волн заглушал мой голос.
Отца рядом не было, что думать?
Жив или уже нет?
Под утро ветер стал стихать, проделки стихии завершились, но я потерял много сил и отключился.
В состоянии отключки ничего не чувствовал, словно меня нет, но что – то во мне жило и даже в отключенном состоянии ему было хорошо и комфортно.
Я не чувствовал тела, мне казалось, что умер, но внутри меня кому – то было абсолютно всё равно.
Неожиданно для себя увидел удивительно яркий свет холодного тона.
Что – то во мне жило, но я не знал что.
Прошло 10 лет, но всё четко помнится, поэтому рассказываю с такими подробностями.
Разве такое можно забыть?
Я оказался внутри яркого света холодного тона, стало тепло и комфортно.
Свет заиграл своими оттенками, словно ожил.
Мое тело находилось в холодной воде, которое не чувствовал, а что – то другое, какая – то часть меня находилась внутри яркого холодного света, словно в окружении моря света.
Но кто всё это видел, если я, как человек, находился без сознания, а мое тело находилось в воде без моего контроля и управления?
Моя непонятная часть меня не имела тела, но, видимо, была тем ярким светом холодного тона, внутри которого находилась физическая часть меня.
Почему в состоянии бодрствования я не видел этот яркий свет?
Почему его увидел после отключения сознания?
В каком состоянии я действительно живой, а в каком мертвый?
Почему какой – то части меня комфортно и уютно находиться в состоянии отключенного сознания?
Отключается сознание, а может, нет?
Какая – то часть меня находилась в окружении яркого света, и мне казалось, что свет смотрит на меня одномоментно, со всех сторон невидимыми глазами.
Почему же свет такой теплый, а внутри его очень комфортно?
Теперь я знаю ответы на эти и другие интересные вопросы, но тогда я ничего об этом ярком свете не знал, не буду забегать вперед.
Неожиданно яркий свет исчез, и я оказался в кромешной темноте.
Я долго находился без сознания и не мог понять, как оказался на песчаном берегу.
Теплый песок и солнце привели меня в чувство, я очнулся, видимо, включилось сознание, после чего автоматически заснул и проспал какое – то время.
Сон вернул мне силы, и я смог встать, оглянуться и пройтись по берегу, слегка разведать обстановку.
В 100 метрах, левее от моего местоположения, нашел мертвое тело отца, видимо, захлебнулся.
Я долго плакал, передо мной пронеслись картины общения с отцом с самого раннего возраста.
Меня стошнило, было очень плохо.