«Ни в чём так не проявляется трагедия нашего исторического и актуального безбожия, как в умирании стариков.
Мне приходится их соборовать и причащать, а в последнее время это происходит часто. Это просто ужасно. Для меня, как священника, эта часть служения самая тяжкая, наполненная какой-то катастрофической безысходностью.
Вот старичок или старушка жили-жили, и пришло им время умирать. Они всю жизнь гнали от себя мысли о смерти... но из глубины души их, конечно, никуда не выгонишь. Всю жизнь провели в самообмане... но вот он кончается. Перед умирающим человеком открывается новая реальность. Он ужасается ей – всю жизнь-то отворачивался от неё... но тут уже не отвернёшься. Родственники начинают метаться: что предпринять? к батюшке бежать, конечно. «Батюшка, вот мама умирает... что СДЕЛАТЬ надо? помогите! я на сайте прочитал – пособоровать, поисповедывать, причастить... пожалуйста, поедемте, умоляю!..» Конечно, берёшь всё, что полагается, едешь. Бедная маленькая старушка, лежит в постели, в полусознании, видно, что ей невероятно страшно... но ничего сказать уже не может. Ни о какой настоящей исповеди речи нет. Родственников спросишь – в Бога-то веровала? Да вроде бы, как все, – отвечают родственники. Пособоруешь один раз, причастишь Кровью... и всё. Едешь обратно; сын, в некотором облегчении от СДЕЛАННОГО КАК НАДО, начинает разговаривать. Вот у нас есть иконка Матроны, вот воду маме даём от святителя Николая, и в церковь мы заходим... батюшка, а что ещё СДЕЛАТЬ? Спрашиваю через силу (честно говоря, совершенно не могу ничего говорить в таких ситуациях): а про Христа что вы знаете? Евангелие читали? Про Христа? – отвечает сын. Ну... ну вроде как Бог... и Библия у нас есть, где-то лежит... но вот мы у Матроны были, нам сказали...
Пожалуй, хватит. Невыносимо. Ладно, за стариков и старушек советская власть ответственна – за одно это ей вечные проклятия. Но уже тридцать лет церковь триумфально свободна. И? У людей даже мысли нет, что отхождение в вечность как-то связано с цельной религиозной жизнью. А если такая мысль появляется, то (и тут уже, увы, очевидная вина церкви, никуда не деться) эта религиозная жизнь тут же забивается и подменяется храмовым божеством, а не Христом, околохрамовым благочестием, а не молитвой... дай Бог, чтобы хоть некоторые заповеди Божии, которые были в жизни, человека вытянули...
Работа с молодёжью есть у нас в церкви. Со спортсменами есть. С космонавтами даже есть. А вот со старичками, как им обращением сердца к Господу (а не внешней, в решительный момент совершенно ничтожной субкультурой) подготовить себя к встрече с Ним – нет... И невероятно их (старичков) жалко...».
Игумен Петр (Мещеринов)