Снимается кино: убит известный рэпер, кумир молодёжи, чтец ртом и вилятель животом, абсолютно никакой художественной ценности не представляющий. Валяется себе на асфальте. Холодно, актёр мёрзнет. Два оператора: один — на земле, второй — на тележке, ведут съемку. Помощница режиссёра готовит на всех кофе.
Эксперт с серьёзным видом поднимается от тела, и доверительно сообщает оперу: там, под его рукой, обрывок бумаги. Очень маленький. Что-то лежало. И это что-то вырвали у него из рук после того, как прикончили. Что ж, говорит опер, будем разбираться. Ну, пока, Олег Георгич, я поехал, — эксперт махает рукой, и бегом в автобус съемочной группы. Сухой щелчок нумератора. Ещё эпизод. Роль окончена. А кофе стынет. Перерыв. Оператор-старик медленно слезает с тележки, подходит к молодому режиссёру.
— Саш, я тебе одну вещь рассказать хочу.
— Ну давай.
— Что за бумажка в руках у него ? Сам знаешь, у вас я человек новый, даже толком сценарий не читал, не успел. Года бегут. Прошлый раз лет пять назад снимали, так ? Небось, обсуждают уже: Михалыч, мол, стал, как лунь седой, а с техникой новейшей управляется, а ?, — и усмехнулся криво, достал папиросу из кармана.
— Да документ какой-то, показания. По ним найдут того, кто убил. Скучно. Только свой проект кто даст... Сам знаешь, нас на серию наняли. Закончится, и пока. Свадьбы будешь снимать.
— Погоди. А что, если это уголок от пятидесяти рублей ?
— Что ?
— Ну, уголок. Белый. Непонятно, откуда он. А эксперт потом вычислил.
— Зачем ?
— А ты слушай. Давно было, во дворе моём. Сидели на детской площадке три паренька, лет по десять. И разговор вели, кому что родители покупают. Двое разговаривали, а третий в углу сидел, больше молчал. Он такой был, тихий, вроде полудурья. Но честный. Двое соловьями поют, у кого телефон, у кого что, а уже вечер. Второй домой ушёл, а первый остался. Ну и спрашивает того, что в углу: чего, мол, молчишь-то ? Денег-то мать даёт ? Даёт. Сколько ? Пятьдесят рублей. Мало что-то. Покажи. Тот из кармана полтинник бумажный вынимает, и подал ему. А гадёныш в полтинник высморкался, и на землю бросил.
— А потом ?
— Потом..., — старик запыхтел папиросой, — потом прошло тридцать лет. Паренёк, что сидел в углу, работал в фирме по поставкам оргтехники. Ну и тогда, помнишь, кризис был, вызвали его как-то, прямо с утра. Не нужен, говорят, больше. Генеральный сказал, всю мелочь убрать. Пошёл к менеджеру разбираться. А у менеджера за столом какой-то мрачный тип сидит. Жирный. Стоит бутылка пойла заграничного, он наливает из неё, и прямо из стакана без закуски глушит. Кто такой, спрашивает. Так и так, отвечает, а вы кто будете ? А я — ваш новый хозяин. Вы, говорит, быдло, рабы, бесплатно будете работать, сколько захочу. Тут наш паренёк того и признал, с полтинником. Жирдяй тоже вспомнил, ухмыльнулся, пачку денег достал. Вернуть что ли, спрашивает. А днём следователь приходил. Нашли его в офисе за столом. Мордой в бумагах. Дело тогда быстро закрыли, списали в архив. Уголок нашли. От купюры. Вот так.
— Дааа... Он его убил, что ли ?
— Не убивал я его. Он от яда своего истёк. Повалился на стол, и конец.— оператор бросил окурок на снег, наступил на него ногой, — Я дверь прикрыл, ушёл. Несколько раз в отдел вызывали, на подозрении был.
— А деньги ? Куда ты их дел ?
— Выбросил. Мне чужого не надо. Я просто спросить хотел.
— Что спросить ?
— Откуда такая мразь в природе берётся. Думал о том. Так ничего и не выдумал. Идут уже, давай, командуй.
В общем-то, история эта выдумана. Так, простая драматургия. Кроме одного: ребята на детской площадке действительно существовали. И один из них сделал то, что сделал. Подобрал ли второй паренёк потом деньги, я не видел. А они спрашивают, откуда берутся кумиры молодёжи, разбрасывающие тысячи из дорогих иномарок. Кумиры, пропангадирующие бесполезный образ жизни. Кумиры, которые не представляют из себя абсолютно ничего. Но уже готовы бросить на землю деньги своего товарища, которые ему дала мать перед школой.