– Что ты мне этим голову морочишь?» Затем, не подумав, он выпалил то, что было у него на уме: «Какого хрена ты беспокоишься из-за каких-то десяти тысяч, когда у меня тут таких долгов на 5,3 миллиона?»
Внезапно в комнате повисла гробовая тишина, и Мурадян пожалел, что не может взять свои слова обратно. В конце концов он ведь пока еще не осуществил платеж и даже не успел внести это в книги как счет, подлежащий оплате. Разумеется, коль скоро он произведет платеж позднее в тот день или на следующий день, его придется как-то оформлять, но, пока этого не произошло, кому какое дело? К тому времени сделка была бы полностью завершена. Он молился, чтобы никто не обратил на обмолвку внимания, но по выражению лица Теставерде понял, что кот выпущен из мешка.
«Какие-такие 5,3 миллиона?» – спросил явно встревоженный Теставерде.
«О, забудь, – ответил Мурадян. – Забудь, что я вообще это сказал. Не будем сейчас об этом говорить». Теставерде собрал свои записи, положил их в портфель и собрался уходить. «Нет!»– закричал Мурадян, придя в неистовство при мысли о том, что из-за него ликвидация не состоится. – Не уходи! Мы можем это уладить».
Но когда Мурадян подтвердил, что у него действительно имеется кредиторская задолженность в размере 5,3 млн. долларов, на которую у него нет ни документации, ни счета, ни счета-фактуры – ничего, кроме распоряжения Боски произвести платеж, – Теставерде ушел в свой офис, находившийся в квартале от конторы Боски. Он сказал, что не сможет продолжать проверку, пока не переговорит со своим старшим партнером Стивеном Оппенгеймом.
Мурадян ждал в конференц-зале, выкуривая сигарету за сигаретой, почти парализованный от тревоги. После того как прошло, казалось, несколько часов, а на самом деле немногим более 15 минут, зазвонил телефон.
«Ты тупой долбаный ублюдок, – вопил Боски. – Ты безмозглый сукин сын. Что, черт возьми, ты себе позволяешь?» Мурадян ни разу за годы работы с Боски не слышал, чтобы тот так сквернословил. Прежде чем он успел ответить, Боски швырнул трубку. Спустя несколько минут вновь раздался звонок. «Ты тупой долбаный ублюдок», – опять начал Боски. В течение следующего часа Боски позвонил четыре или пять раз. Он снова и снова кричал: «Ты тупой долбаный ублюдок», пока это, казалось, навеки не засело у Мурадяна в голове.
Мурадян чувствовал себя раздавленным. Он уже не рассчитывал ни на какую премию. Мало того, его могли уволить. Имея за плечами санкции КЦББ, он вряд ли нашел бы другую работу в финансовой сфере.
В офисе OAD Оппенгейм сказал Боски, что без документов фирма не выпустит «успокоительного письма», что означало срыв сделки. Немного успокоившись, Боски позвонил Милкену. Они поспешно договорились оформить погашение 5,3 млн. долларов как оплату «консультаций», Drexel все же провела немало исследований по различным проектам Боски. «Вспомнив» вдруг про огромную задолженность за исследования и другие побочные консультации, Боски связался со своими бухгалтерами и юристами.
Все согласились продолжить работу на основании приведенных Боски доводов, понимая, что документация по операции будет предоставлена незамедлительно. В Беверли-Хиллз Милкен поручил своему брату Лоуэллу составить письмо, которое должно было стать основанием для оплаты вознаграждения за консультации. Лоуэлл Милкен подозвал случайно оказавшегося поблизости Дональда Болсера, второразрядного клерка, и заставил его поставить подпись рядом со своей.
Несмотря на эти весьма подозрительные маневры вокруг крупного платежа, бухгалтеры и адвокаты Боски заверили его, что никаких проблем не будет. Боски заметно успокоился, однако не удосужился позвонить Мурадяну. Лишь около 7.30 вечера Мурадяну, дабы его утешить, позвонил Нэгл. «Все утряслось, – сказал он. – Drexel высылает счет для оплаты услуг по консультациям. Айвен остыл».
Мурадян испытал такое облегчение, что не стал долго думать над услышанным.