Явление третье. Авария
Перед входом в царство движителей Несса ненадолго задержалась, восхитившись идеально уложенными брусками гептонита — в отдельных гнездах, каждый снабжен специальным захватом, — нежная человеческая кожа не выдерживала прямого контакта с алхимическим топливом, покрывалась волдырями и слезала лохмотьями. Девушка усмехнулась, вспомнив, как в летной школе на спор лепила из гептонита фигурки и предлагала их сокурсникам. И с каким мистическим ужасом смотрели на ее нежные ручки после этого здоровые парни, каждый из которых в той или иной степени столкнулся с гептонитовыми ожогами. Здесь сразу было очевидно: дирижабль строили люди для людей.
Затем Несса открутила винтовые замки двигательного отсека и толкнула дверь, ведущую в святая святых летательного аппарата...
И поняла, что ее сил не хватает открыть дверь.
Тревожно екнуло сердце. Это могло означать лишь одно — в отсеке давление много выше, чем в гондоле.
Квартеронка метнулась обратно в рубку, по пути столкнувшись с остро пахнущим оружейной смазкой Инглавом.
— Куда ты так несешься? — удивился тас’шер, подхватывая девушку и переставляя ее на палубу позади себя.
— Потом... авария... — выдохнула Несса, срываясь с места.
— Вот зараза... — протянул Инглав ей вслед.
В рубке все было на вид спокойно. Несса оглядела огромный пульт в поисках измерителей температуры в отсеках. И выругалась: в двигательном отсеке и температура, и давление были в красной зоне. Еще немного — и все. Взрыв неотвратимо приближался.
Девушка несколько ударов сердца лихорадочно осматривала пульт в поисках решения. Просто невозможно предположить, чтобы создатели этого технического чуда не предусмотрели возможности сброса давления в отсеках.
Потом звонко хлопнула себя по лбу
— Смотри, не убейся, — посоветовал от порога тас’шер, загородивший двери своим могучим телом.
— Да поди ты... — рассеянно отмахнулась от компаньона квартеронка, по одному отключая двигатели. Гул сменился тихим рокотом, а затем и вовсе стих. Но температура в двигательном отсеке все еще росла.
— Слушай, я, конечно, не разбираюсь в этих ваших штуках... Но если ты подскажешь, что ищешь, можем поискать на пару.
— Да погоди ты!.. — Несса вновь начала покусывать губу, растерянно глядя на ползущую вправо стрелку.
Потом закрыла глаза и погрузилась в воспоминания.
Империя не слишком охотно делилась сведениями о военных разработках. Курсанты периферийных школ получали лишь самые общие знания. Особенно нечеловеческие расы. Впрочем, Несса была единственной представительницей нелюдей среди всего потока. И единственной за всю историю девушкой-авиатриссой, учившейся не по прихоти, а по призванию. Пожалуй, в скромной библиотеке школы не осталось ни одной книги, не прочитанной ею от корки до корки. Особенно по теме выживания воздушного судна. Дирижабли считались надежными и почти неуничтожимыми, однако многое зависело от «воздушного агента». В основном гражданские и легкие военные аппараты поднимались в небо на гидрогене. Дорогой и трудно выделяемый соларум использовали в тяжелых армейских крейсерах и линкорах, эти корабли почти невозможно уничтожить случайным попаданием. Да и к повреждению оболочки модульные пузыри относились довольно спокойно. Чтобы заставить такого летающего монстра совершить незапланированную посадку, требовалось повредить не меньше половины отсеков с соларумом. В отличие от гидрогенных дирижаблей с бескаркасным пузырем, для которых случайный выстрел мог стать причиной взрыва. Зато гидроген можно было легко получить в случае незапланированной посадки из любой лужи: алхимические расщепители входили в штатный комплект оборудования любого малого летательного аппарата.
Кроме повреждения оболочки, самым страшным врагом дирижаблей был взрыв движителя. Гептонит при сгорании давал очень много тепла. Это было хорошо — при сравнительно небольших размерах двигательной установки можно было получить изрядную мощность. И это было плохо — требовалось внимательно следить, чтобы котлы не перегревались.
За почти полторы сотни оборотов использования воздушных кораблей инженеры изобрели массу способов контроля и спасения летающих судов.
Несса напряглась — кажется, нужные воспоминания проявлялись в памяти.
Сначала движители начали выносить подальше от основной гондолы, на фермах. Это повысило безопасность экипажей, но делало полетное обслуживание крайне сложным и опасным. Затем додумались размещать в герметичном отсеке, отгороженном от остальных помещений шлюзом с бронированным входом.
Из-за чего вскоре начались аварии, связанные с перегревом движителя. Взрывались котлы, выгорали топливные камеры... Хотя все это было достаточно редко, но люди, если уж за что-то брались, не останавливались, пока не достигали лучшего результата. Тут Тарташ был прав, и это невозможно отрицать. И оборотов сорок назад появились системы принудительной вентиляции двигательных отсеков и клапаны аварийного сброса давления из котлов. Вот оно! Вентиляция! Где привод шторок?
Несса открыла глаза. В голове слегка шумело, как всегда после сеансов воспоминаний.
Вентиль обнаружился сразу же — девушка даже удивилась, как раньше не догадалась посмотреть в ту сторону.
— Инглав, мне нужна твоя сила, — обратилась она к внимательно наблюдающему тас’шеру.
— Что и кому надо сломать? — Инглав сохранял спокойствие и даже шутил.
— Видишь это колесо? Надо крутить его, пока не упрешься.
— Во что я должен упереться?
— Крути давай! Как остановится — перестань.
Полукровка без дальнейших уточнений принялся вращать привод. Буквально сразу же в рубку проник высокий свист — перегретый воздух из двигательного отсека вырвался на свободу. Стрелка показателя давления сразу же упала из красной зоны.
— Довольно. Теперь я — туда. Следи за небом.
Ар’шасс стремительно унеслась.
Благодарю за интерес к моей книге и надеюсь на ваши лайки и комментарии.
Подпишитесь на канал, чтобы не пропустить новые публикации.