Переполняемый энергией, он тратил мало времени на сон и занимался многими вещами – от попоек и вечеринок до биржевых спекуляций, – ни в чем не зная меры. Психотропный препарат на основе лития помогал ему справляться со стрессом, но раз в четыре года (по его собственным наблюдениям) наступало своего рода помрачение, когда время от времени его охватывало темное, саморазрушительное настроение, длившееся несколько дней. В такие дни Малхирн часто подумывал о самоубийстве. Тем летом он почувствовал приближение такого настроения. Он все больше и больше терял интерес к появлению на работе в Spear Leeds.
Однажды в августе он услышал крик своей жены Нэнси. Он бросился к ней и увидел в бассейне погруженное в воду тело полуторагодовалого приемного сына. Когда Малхирн, работавший в свое время спасателем на пляже, вытащил ребенка из воды, тот не дышал. Осторожно, стараясь не причинить вреда легким младенца, он начал делать искусственное дыхание способом рот в рот. Эта мера оказалась успешной, и Малхирны отвезли ребенка в больницу. Спустя четыре дня малыш снова был в норме.
Ужасный эпизод стал для Малхирна настоящим ударом. Он понимал, что, если бы его в тот день не оказалось дома, его сын бы умер. На следующий день он явился в офис Spear Leeds и заявил другим партнерам: «Больше я на работу не приду».
Имея теперь уйму свободного времени, Малхирн занялся физическим самосовершенствованием и обнаружил, что у него много общего со Спрингстином. С одной стороны, в Рамсоне было мало таких, как они, 35-летних мужчин, которые могли позволить себе проводить большую часть дня в тренировочном зале. Им, к тому же, не надо было рано вставать. Спрингстин любил вставать поздно, а Малхирн едва ли спал вообще. Малхирн любил музыку; он был поклонником Спрингстина задолго до того, как этот поэт, композитор и исполнитель стал звездой национального масштаба. Музыкальные пристрастия Малхирна охватывали даже рэп, что среди белых в то время было редкостью. Спрингстин, как и Малхирн, занимался спортом с энтузиазмом. Он тоже считал, что если что-то стоит того, чтобы это делать, то делать это надо, что называется, на полную катушку. Поэтому они начали кататься на водных мотоциклах в Атлантическом океане вдоль той части побережья, где находился пляжный клуб Малхирна, купленный как вложение капитала. Они брали с собой семьи и совершали лыжные прогулки в Скалистых горах. Вскоре Малхирн считал Спрингстина своим лучшим другом.
На следующий день после ухода Малхирна из Spear Leeds ему позвонил Боски. «Зачем ты это сделал?» – угрюмо спросил он. Объяснение Малхирна определенно не вызвало у него сочувствия; его явно беспокоила потеря источника сведений о рынке как раз в то время, когда от него стал отдаляться Сигел. Больше Боски не звонил ему до тех пор, пока не поползли слухи, что одна из сделок Пикенса в опасности. Боски позвонил Малхирну, убежденный, что тот по-прежнему общается со своим другом Пикенсом. «Что происходит?» – требовательно спросил Боски. «Понятия не имею», – ответил Малхирн. Боски разразился громкой бранью и потребовал, чтобы Малхирн связался с Пикенсом.
Другие финансисты с Уолл-стрит постоянно звонили Малхирну, настаивая, чтобы он вернулся к работе. Алан С. («Ас») Гринберг, глава Bear, Stearns&Co., сделал энергичную попытку нанять Малхирна. Но Малхирн отвечал на все звонки отказом, предпочитая кое-как заниматься недвижимостью да резвиться со Спрингстином. Но когда в 1985 году Спрингстин начал подготовку к своему турне «Рожденный в США», Малхирн забеспокоился: ведь Спрингстин скоро уедет из города и станет недосягаем. Малхирн начал скучать по возбуждению от прежнего бизнеса.
Состоятельная семья Белзбергов предложила Малхирну содействие в организации собственной инвестиционной компании, и он не смог противиться.