Отвечает эксперт Кью, фактчекер Павел Солахян:
«Нет, неправда.
Последние 12 лет жизни художник провёл на вилле в городке Мужен на Лазурном Берегу в компании своей второй официальной жены Жаклин Рок. Согласно публикации в The New York Times, жители соседнего городка Валлорис, где он тоже в своё время успел пожить, 25 октября 1971 года устроили праздничную вечеринку, на которую собирались позвать виновника торжества. Однако Пикассо страшно не любил напоминания о своём возрасте, в связи с чем ранее уже негативно отзывался о торжествах по случаю его 80-летия и 85-летия. Так же вышло и сейчас. Пикассо закрыл ставни по всему дому, велел работникам сказать гостям, что он путешествует, и напрочь проигнорировал собственный день рождения. Даже делегация милой сердцу Пикассо Французской коммунистической партии, включавшая известного писателя Луи Арагона, после трёх дней безуспешных попыток попасть в дом художника отправилась в Париж. Ни с чем остались и десятки папарацци, направивших свои камеры в сторону виллы в ожидании заветного силуэта. Таким образом, Пабло Пикассо не произносил в те дни никаких речей и, судя по всему, не давал интервью.
На Западе признание художника появляется в прессе задолго до 1971 года. Например, в статье в газете The Washington Post от 3 августа 1952 года журналист Стерлинг Норт писал: "Парижские газеты взволнованы. Эту историю подхватили несколько американских изданий, в том числе Quick. Назвав себя 'развлекателем публики', максимально эксплуатирующим 'глупость, тщеславие и алчность' своих современников, Пикассо недавно признался, что он просто стремился угодить мастерам и критикам 'новыми, странными, оригинальными, экстравагантными, скандальными [работами]… чем меньше они понимали их, тем больше восхищались мной'".
В последующие годы другие цитаты из сенсационного интервью появились в ряде искусствоведческих изданий. А в декабре 1968 года знаменитый американский журнал Life посвятил Пикассо двойной номер, поместив туда среди прочего короткую исповедь мастера: "Когда я остаюсь наедине с собой, у меня не хватает смелости думать о себе как о художнике в великом и древнем смысле этого слова. Джотто, Тициан, Рембрандт были великими живописцами. Я всего лишь развлекатель публики, который понял своё время и как можно лучше использовал глупость, тщеславие, алчность своих современников. Моё признание — горькое, более болезненное, чем может показаться, но его достоинство в том, что оно искреннее".
Однако приведённая цитата несколько контрастирует с тем впечатлением, которое может сложиться из некоторых других интервью Пикассо. Испанец никогда не показывал себя особенно скромным человеком. В частности, известно, что когда поэт-сюрреалист Поль Элюар сказал о нём: "Пишет как бог или дьявол", Пикассо выбрал первый вариант: "Я — бог". Исповедальное интервью никак не вписывается в этот образ. И не случайно, ведь оно полностью вымышлено.
Ещё в 1931 году известный итальянский писатель, поэт и литературный критик Джованни Папини создал сатирическую новеллу "Гог". Её заглавный герой ведёт дневник, представляющий собой интервью с множеством известных личностей своего времени. Много лет спустя, в 1951 году, уже парализованный и незрячий Папини написал продолжение своей новеллы под названием "Чёрная книга. Новый дневник Гога". Среди героев были Гитлер, Маркони, Дали, Пикассо и другие знаменитости. И хотя итальянец не хотел вводить никого в заблуждение, его книгу разобрали на цитаты самые серьёзные специалисты. Так, одно из высказываний псевдо-Фрейда попало в эссе под названием "Неизвестный Фрейд", вышедшее в 1993 году. Аналогичная судьба ждала вымышленное интервью Гога с Пабло Пикассо. Уже в следующем, 1952 году его перевод перепечатали парижские газеты, после чего появилась вышеупомянутая статья в The Washington Post. Ещё четыре года спустя Папини умер, но его наследие продолжило жить самостоятельной жизнью. После того как редакция журнала Life узнала о курьёзной ошибке, допущенной её журналистами, в январе 1969 года появилось опровержение, включавшее историю происхождения цитаты.
Однако было уже поздно. Цитата продолжила покорять мир и даже сейчас, в цифровой век, будоражит умы многочисленных пользователей соцсетей. Неизвестно, кто первым решил привязать её к 90-летнему юбилею Пабло Пикассо, но факт остаётся фактом: принадлежит она перу итальянского литератора первой половины XX века Джованни Папини».
Больше интересных разоблачений ищите в сообществе «Альянс фактчекеров».