Боски по-прежнему поддерживал контакт с Милкеном и другими из филиала Drexel в Беверли-Хиллз, но, очевидно, не пускался ни в какие крупные «коммерческо-банковские» начинания, которые мог теперь себе позволить. После окончательного согласования выплаты 5,3 млн. долларов деловая активность между Милкеном и Боски сошла на нет. В апреле Боски сделал-таки два «одолжения» отделу высокодоходных облигаций Милкена, манипулируя ценами Stone Container Corporation и Wickes Companies. В обоих случаях его действия позволили Drexel продвинуться с прибыльными сделками. Боски вошел в эти сделки без энтузиазма. Теперь он просто подчинялся приказам. Он тоже стал пленником Drexel.
Тем летом Лессмана начали беспокоить отношение Боски к работе и его поведение. Боски почти не бывал в офисе, а когда он там все-таки появлялся, выглядел озабоченным. У Малхирна был вертолет, который он сдавал напрокат, и Боски постоянно летал на нем неизвестно куда. Он часто бывал в Европе; он и Уэкили вместе купили дом во Франции, в. поселке Теуль-сюр-Мер на Лазурном берегу. Иногда они бывали там вдвоем, а иногда Боски звонил из Лондона или Парижа, где купил квартиру за 1,2 млн. долларов, или с Гавайев, где у него была квартира в кондоминиуме. Он надолго улетал в Лос-Анджелес – предположительно для того, чтобы наблюдать за работой отеля «Беверли-Хиллз». Но кто мог за это поручиться?
Хотя Боски поддерживал свой загар, выглядел он хуже, чем обычно. Он, казалось, ничего не ел, и у него между воротником сорочки и шеей появился явный зазор. В тех все более редких случаях, когда Боски бывал в офисе, он уходил во второй половине дня в Гарвардский клуб. Вместо неофициальных встреч, которые он прежде любил там проводить, он удалялся в раздевалку, надевал плотный тренировочный костюм, оборачивал шею полотенцем и сидел один в сауне, поставив регулятор нагрева на максимум и обливаясь потом.
Однажды утром Боски подошел к столу Лессмана и сказал: «Ланс, я старею. Я устал. Мне хочется куда-нибудь в другое место. Однажды я оставлю ключи от этого офиса на твоем столе, уйду и никогда не вернусь». Лессман изумился. Было непохоже, что Боски шутит Он выглядел решительным. Лессман знал, насколько подобное поведение нетипично для холодного и властолюбивого Боски; казалось невероятным, что он может доверить свои операции Лессману.
Ранее Боски подал заявку в муниципалитет с просьбой разрешить переделку своего особняка в Уэстчестере в увеличенную копию «Монтичелло», дома Томаса Джефферсона [76] , в штате Виргиния. В соответствии с планом, предполагалось построить 48-футовый купол, который должен был увенчать новые роскошные спальные апартаменты и крытую галерею с четырьмя большими колоннами. Затем он явно потерял к этому интерес.
Однажды Боски поручил Рейду Нэглу позвонить его банкиру в Swiss Bank Corporation в Женеве и организовать перевод крупной денежной суммы на имя Уэкили. 23 апреля Боски отправил подтверждающее письмо: «В соответствии с неофициальными переговорами, проведенными Вами со мной и м-ром Нэглом, моим сотрудником, поручаю Вам перевести 1 785 800 швейцарских франков с моего счета в Ваше отделение в Женеве на имя м-ра Хушанга Уэкили. Он сообщит Вам, куда и каким образом перевести эти деньги». Нэгл не понимал, что происходит.
В другой раз позвонила Сима. Боски не было на месте, и трубку взял Лессман. Сима сказала, что все в порядке и не стоит беспокоиться, но затем в ее голосе появились жалобные нотки. «Айвен слишком часто отсутствует, – сказала она. – Я его совсем не вижу». Лессман пробормотал слова сочувствия, но ее последующее замечание стало для него сюрпризом: «У нас нет интимной жизни».
Прежде Лессман считал брак Боски очень удачным.