«Украина ежемесячно посылает 17-18 тысяч репрессированных, а Москва утверждает не больше 2-3 тысяч. Прошу принять срочные меры».
Это строки из жалобы, отправленной на имя Сталина первым секретарём ЦК КП(б) Украины Никитой Хрущёвым в 1938 году. Именно на это прошение генсек наложил резолюцию: «Уймись, дурак!»
Хрущёвские репрессии в Москве
Склонность Хрущёва перегибать палку в репрессивной кампании впервые проявилась ещё на посту первого секретаря Московского обкома и горкома партии, которую он занял в 1935 году. Тогда репрессии только начинались, и никто ещё не предполагал, во что они выльются. Тем не менее, такие руководители, как Хрущёв, уже тогда задавали высокую планку масштабам репрессий, очевидно, полагая, что «лучше перебдеть, чем недобдеть».
Выступая в январе 1936 года на пленуме МГК ВКП(б), Хрущёв заявил: «Арестовано только 308 человек. Надо сказать, что не так уж много мы арестовали людей. 308 человек для нашей московской организации это мало». Реплика Хрущёва была поддержана бурными одобрительными голосами с мест.
Новый размах репрессиям придал арест летом 1937 года ряда высших военных руководителей СССР. В ближайшие после этого полгода в московской вотчине Хрущёва было приговорено к различным мерам наказания, включая высшую, 41 305 человек – больше, чем в любом регионе РСФСР или союзной республике СССР. Всего за 1936-1937 гг. органами НКВД Москвы и Московской области было репрессировано 55 741 человек.
«Нужно уничтожить этих негодяев, — заявлял Хрущёв 14 августа 1937 года. — Уничтожая одного, двух, десяток, мы делаем дело миллионов. Поэтому нужно, чтобы не дрогнула рука, нужно переступить через трупы врагов во благо народа!» Слова Никиты Сергеевича не расходились с делом. За 1937-1938 гг. из 38 членов бюро Московского городского и областного комитетов партии и исполкомов Советов уцелело только трое. Из 146 секретарей райкомов и горкомов Москвы и Подмосковья были репрессированы 136. Из 63 членов МГК ВКП(б) исчезло 45, из 64 членов Московского обкома – 46.
Лазарь Каганович имел полное право написать в 1962 году, когда, по указке Хрущёва, Комиссия партийного контроля рассматривала вопрос об участии Кагановича в репрессиях и исключении его из партии: «Большинство руководящих работников, члены бюро Московского комитета партии, районов и Моссовета, которые при руководстве Кагановича, когда он был секретарём МК, работали и здравствовали, были арестованы при руководстве МК Н. Хрущёвым».
В декабре 1937 года на «предвыборном митинге избирателей» Киевского района Москвы Хрущёв заявил: «Те, которые торговали кровью рабочего класса и разоблачены нашими боевыми чекистами, органами Наркомвнудела, возглавляемыми товарищем Ежовым,… — мы этих мерзавцев стёрли в порошок… Я призываю вас к большей ненависти к нашим врагам!»
Как Хрущёв развернулся на Украине
В январе 1938 года Сталин перебросил Хрущёва руководить партийной организацией Украинской ССР. Прежнее руководство этой республики было репрессировано.
Хрущёв продолжил политику выкорчёвывания. Меньше чем за год Хрущёв успел дать санкцию на арест всех без исключения членов бюро, оргбюро и секретариата ЦК КП(б)У. Были арестованы также все члены украинского Совнаркома, все первые секретари обкомов (а их на Украине было восемнадцать!) и их заместители, все руководители военных округов, размещавшихся на Украине (Киевского, Одесского и Харьковского). В июне 1938 года состоялся съезд компартии Украины. На нём были избраны 86 членов ЦК КП(б)У. Через год в живых из них осталось только трое.
В 1938 году по политическим мотивам в Украинской ССР были арестованы 106 119 человек, а до начала войны – 165 565 (Хрущёв руководил парторганизацией республики до 1949 года). Именно в это время Хрущёв отправил Сталину просьбу не отказывать в санкциях на аресты, предпринятые на Украине по его, Хрущёва, инициативе. Из разницы между 17-18 тысячами арестов, запрашиваемых Хрущёвым, и 2-3 тысячами утверждаемых центром, можно сделать вывод, что, если бы Сталин и Берия не сдерживали рвение Хрущёва, то количество репрессированных в республике оказалось бы в 6-9 раз выше.
И такой человек обвинял потом Берия и Сталина в «нарушениях законности»?!