Золотые дни Шахразады. Глава XI Эта прекрасная лань и вправду достойна быть рядом.
Сомнения в завтрашнем дне терзали её. Обстоятельства произошедшего привели к мысли о несчастливом конце ближайшим утром.
Ренуар О. (1842 - 1919)
КУПИТЬ КНИГУ В ЧИТАЙ-ГОРОДЕ
Глава 11
Эта прекрасная лань и вправду достойна быть рядом .
Когда солнце едва достигло полуденной вершины своего движения, Шахразада заглянула на задний двор и направилась к конюшне повелителя. В это время на задворках никого не бывает. Она же любила животных и приносила иногда что-нибудь лакомое. Любимый кохлани – личный гнедой жеребец повелителя, на котором она перемахнула через загородку левады, и подаренная эмиром Басры породистая золотистая арабка содержались в соседних стойлах недалеко от входа.
Сегодня, подойдя к денникам, девушка заинтересовалась тем, что в крайнем от входа отделении стоит незнакомая кобыла – невысокая и сухая, рыжей масти. Это слегка удивило: последние недели падишах отдавал лишних лошадей кому-нибудь под разными предлогами. Порадовала животных парой принесённых яблок, легко хлопнула коня по холке, и забралась наверх, где были навалены кучи сена. Что-то подсказывало ей быть осторожной.
Не долго она наслаждалась одиночеством. Шаркающей походкой вошёл конюший и принялся седлать незнакомку. Девушка замерла, боясь раскрыть своё присутствие, одновременно наблюдала сверху за происходящим.
Конюх одел сбрую и исчез. Тут же появился визирь-казначей, неся угловатый свёрток, тяжёлый и похожий на завёрнутый небольшой ящик. Быстрым шагом прошёл к дальней стене, повертел головой, после чего шагнул к новой арабке и поправил снаряжение. Кобылица не показала испуга, видимо, привыкла к нему. Казначей положил короб на круп и навьючил, под него всунул толстую подкладку, а сверху накрыл чем-то вроде старого халата. По всему заметно было, что собирается ехать с грузом, и явно старается сделать неприметной свою поклажу.
Чуть позже в помещение вошёл падишах, немало удивив и насторожив Шахразаду. Недолго наблюдал со стороны, наконец, спросил: – Здесь никого постороннего нет?
– Я заглянул во все выгородки, там только твои скакуны, падишах. Грамоты на проезд при мне, ларец – вот, привязан.
– До пограничной сторожевой башни, даже рысью, доедешь завтра к сумеркам. За рекой найдёшь тропу, дальше – по пустыне. На девятый день к полудню будет лёгкий перевал. Прикрытие до спуска в долину обеспечат охранники, там они остановятся. Ты уже должен быть одет как одинокий путешественник, едущий по своим делам. Оттуда поедешь один. Спустишься с гор, где-то на дороге перед степью будут проходить купеческие ватаги. Спросишь или разыщешь Ардалана, узнаешь его по лиловому пятну у левой ноздри. Он – хозяин каравана, человек, который меня не подводил, отдашь ему вот этот перстень. Пусть проводит до Раги Мидийской. Остальное, надеюсь, не забыл. Да торопись, дел ещё много.
– Будь уверен во мне, падишах, приказ будет выполнен. Рассчитываю возвратиться до осенних снегов.
Омид приторочил ещё один лёгкий и пухлый мешок. Взобрался в седло и выехал на дворовую брусчатку.
Падишах подошёл к своему кохейлану, погладил его, затем осмотрел золотистую арабку. Неторопливо двинулся к выходу, но оглянулся, увидел стремянку, ведущую на полати, быстро взобрался по ней и позвал: – Шахразада, ты где? Вылезай!
– Мой господин, я не прячусь, я лежу на копне, совсем рядом, – казалось, жизненный путь её покачнулся и повис на волоске, но голос оставался спокойным. – В глазах моих нет ни страха, ни лукавства, а есть только любовь и желание разделить твою долю.
– Если бы визирь тебя заметил, не миновать немедленной смерти. То, что подсмотрела сейчас, сугубая тайна, во дворце лишь единицы из многочисленной знати смутно догадываются об этом. Никто из них не прислушается к твоим оправданиям. Для этого есть множество веских причин, – падишах произнёс это столь внушительно, что стало понятно: даже его власти не достанет, чтобы уберечь её.
– Как сладкое вино из потаённых цесарских запасов я буду пить вместе с тобой одну чашу судьбы, и я верю – мы преодолеем всё, и Ты победишь в сражениях. Ты – возлюбленный цезарь, и нет подобного между мужчин и среди воинов, – Шахразада уже не сознавала, о чём говорить, чтобы спасти себя, интуитивно пытаясь найти верные выражения. В памяти проносился намёк на какую-то скрытность, но смысл её не доходил до сознания.
Падишах почувствовал это недоумение и смотрел, разгадает ли она суть произошедшего или нет. Ему не хотелось посвящать многих в самые сокровенные секреты, тем более, что девица – сосуд ненадёжный, при первом же испытании разольётся. Вспомнил остроту её мысли, способность видеть развитие событий, понимание его чувств и намерений.
Она же прижалась щекой к коленям падишаха и вложила в слова столько внутреннего переживания, что слёзы мольбы навернулись у неё на ресницах.
– Великий правитель, с тобою моя жизнь и душа, возьми их, я вся твоя. Почему, почему жажда взаимности всегда идёт по грани гибели, это тоже обычай гарема? – она искала хоть малого участия в её рассуждениях.
– Не место обсуждать это, и не сей час, – падишах поставил её на ноги. – Ведь помнишь, что если нас проследят вне ночного ложа в обстановке страсти и нежности, мне придётся приставить охрану, хотя это не спасение. Внезапно может войти какой-нибудь дворник, и к ночи придворную челядь будут сотрясать слухи и склоки о том, что подкарауливаешь меня, соблазняешь и склоняешь к зависимости. И намереваешься завладеть и свободой, и мыслями, и подчинить меня.
– Маленькой птичкой вылетит моя душа и прикоснётся к твоей... И прижмётся ещё крепче, чтобы вдвоём встретить самую страшную беду. Не сомневайся во мне, я не покину моего государя, и ни одно слово не слетит с моих уст, даже под пытками.
Шахразада чувствовала, что падишах ищет взаимности и поддержки, нуждается в надёжной душевной опоре. Речи её обратили внимание властелина на трогательную женственность: очи, которые она вскидывала, не смея поднять, светлые кудри, крепко подвязанные платком, но выскочившие наружу, прямой и узкий стан, белые руки и округлые плечи, отзывчивые его прикосновениям. Пришло ему на ум, что эта прекрасная лань и вправду достойна быть рядом, а может, и знать немного больше, чем ей уже известно. Что растопило сердце повелителя? Возможно, тепло её дыхания, биение горячей крови в стройном теле, жаждущем жизни. Искренность, убеждённая самоотверженность и уверенность во взглядах и чувствах. Она действительно предугадывала пределы его воли. Не по-женски сообразительна и развита, ни одна одалиска в сравнении с ней не могла блеснуть ни разумом, ни умением. Быть может, это птица с сильными крыльями…
Правитель удивился тому, насколько невольно близка Шахразада, чтобы понять происходящее. Вот-вот сама сделает выводы, и, наверное, будет просить о каком-либо соучастии или содействии в собственных делах. Спустился по лестнице вниз и поддержал её, идущую следом. Вокруг было по-прежнему тихо и пусто, но эта безжизненность могла быть неожиданно нарушена.
– Как ты пришла сюда?
– Я прошла с женской половины через всё здание.
– Тогда возвращайся тем же путём, а я выйду на парадное крыльцо, там уже наверняка кто-нибудь требует допустить ко мне.
Приоткрыл дверь, и она проскользнула в тёмный коридор сераля. Шахразада шла в темноте; смятение и недоумение преследовали её: догадался, что я наверху! Отчего в таком случае, не обнаружил меня сразу, а сначала отправил казначея? Куда тот поехал? Что за сокровенность, о которой обмолвился? Постепенно успокоилась и подумала, что лучше не мучиться догадками, и ждать, когда недоразумение само разрешится.
Добралась до запретного крыла и вошла в спальню. Сомнения в завтрашнем дне терзали её. Обстоятельства произошедшего привели к мысли о несчастливом конце ближайшим утром.
– Нет, Господи, Промысел Твой – иной. Закону погибели не преодолеть любви, потому что она с Тобой. Разве Ты разжёг в падишахе ненависть ко мне, или нелюбовь, или безразличие? Отнюдь нет. Знамя его надо мною – любовь. Не повредит Господь виноградной кисти, наполненной соком, – заключила красавица свои размышления. Налила из кувшина воду в огромную пиалу для умывания, разделась. Прохладным водопадом освежила виски чела своего, груди, похожие на раскинувшиеся в степи холмы. От позвонка к позвонку побежал ручей, омывая лопатки, и мелкими волнами окатил бёдра, словно столпы белого камня, и скатился к мягким стопам с изящными пальчиками. Ни к чему пыль с полатей нежной деве, тем более, что близится вечер и недалека пора звёздного рассказа. Неторопливо выбрала вечернее одеяние и паволоку: халат с персидской вышивкой и просторную, прозрачную, будто паутинка, китайскую накидку, покрывавшую стан почти до пола. Осталось подобрать ненавистные, но обязательные, шаровары. Вскоре солнце зашло за горизонт, и Шахразаду позвали в покои падишаха.
_____________________________________________
Дворник — дворовый служащий.
Золотые дни Шахразады. Восточная сказка.
ПОКУПАЙТЕ КНИГУ в любом ЧИТАЙ-ГОРОДЕ
Приключенческий роман, XIII век. Уникальный сюжет. Лиричные рассказы о любви, опасных приключениях, средневековых мировых столицах. Высокий стиль традиционной русской сказки в её современном изложении. Удачный подарок как девушке, так и её молодому человеку.