Второй роман американской писательницы, опубликованный в 2016-м году, снискал статус "культового" - так, по крайней мере, написано во всех аннотациях и официальных рецензиях. Спорное утверждение. Проверять его я, конечно, буду.
Роман начинается как семейная сага на новый лад, или, если угодно, шиворот-навыворот. Это не эпос о том, как Исаак родил Ньютона, и даже не история о братьях и сестрах как в "Богач, бедняк" Ирвина Шоу. Перед нами история 4-х друзей. Они только-только закончили университет, в общежитии которого познакомились, перед ними большой "взрослый" мир с его проблемами и открытиями. Они спорят, ссорятся и мирятся, вспоминают прошлое и думают о будущем. Определенно, это лучшая часть "Маленькой жизни" (замечу, что в некоторых русскоязычных отзывах эти эпизоды, напротив, называются "нудными", но на вкус и цвет фломастеры разные).
Загадочный Джуд, о семье которого ничего не известно, красавец-скандинав Виллем, мечтающий стать актером, но работающий официантом, будущий архитектор Мальком и Джей-Би, художник и нарцисс... Это могла бы быть потрясающая повесть о дружбе, инфантилизме, становлении, мечтах в мультирасовом городе. Но нет. Очень скоро мы попрощаемся с Малькомом и Джей-Би, и останемся с Джудом почти наедине. И это огромная потеря. Если без Малькома мы справимся легко, то Джей-Би - определенно лучшее, что есть в романе. Он лжец, хвастун и балабол, у него невыносимый характер, но именно через него перед нами раскрывается арт-мир Нью-Йорка, в котором, к слову, Янагихара великолепно разбирается. Описание того, как Джей-Би пишет картины, его творческий поиск - напряженное, яркое, глубокое и динамичное. Эпизоды, в которых он пытается бросить наркотики - действительно трагичны. Но кому нужен этот чернокожий Оскар Уайльд с дредами, ведь у нас есть Джуд.
Итак, Джуд. Никто не понимает, его происхождения, раса его неопределенна, о родителях ничего не известно, а в детстве он пережил нечто ужасное, от чего стал очень скрытным и начал резать себя. При этом Джуда все любят примерно до обожания.
- Джуд, мы тебя так любим!
- Не любите.
- Да нет же, правда любим!
- Нет, не любите.
- Любим - прямо уууух! как сильно.
- Это потому что вы ничего обо мне не знаете. Как узнаете - перестанете любить.
- Не перестанем!
- Перестанете.
- Да не перестанем.
- Но мое прошлое столь ужасно!
- Так расскажи.
- Нет.
- Ну пожалуйста, мы хотим знать тебя еще лучше, чтоб любить тебя еще сильнее.
- Нет.
- Пожалуйста-препожалуйста. Ведь мы тебя так любим!
- Не любите.
Читать эти десятки, сотни страниц нытья мучительно. Джуд невыносимый душнила и любить его действительно не за что. Как, знаете, та подруга, которая действительно толстая и некрасивая.
К слову, автор постоянно рассказывает, как Джуд себя режет и как кожа его покрыта ужасными шрамами, что он никогда не снимает одежду. Мне он представлялся эдаким гибридом Квазимодо и рептилоида, однако все другие герои постоянно говорят, как Джуд божественно красив. Есть опасение, что Джей-Би вообще появился в романе лишь для того, чтобы написать его портрет.
Ближе к концу романа мы узнаем, что же ужасного случилось с беднягой Джудом в детстве. Такое чувство, что эти эпиозоды писал Диккенс из даркнета на стероидах. Как ни сложно догадаться, Джуд подвергался насилию. Причем чуть ли не с рождения. Причем если собрать всех мужчин, которые занимались ним сексом против его воли, то имя им будет легион. Я искренне хочу верить, что в мире нет столько педофилов, сколько есть в романе Янагихары.
Самое ужасное, что они здесь не нужны. Автор не исследует природу зла, не поднимает проблемы детской проституции , коррупции и замалчивания, не обличает священников и тд и тп. То есть педофилия здесь, по сути, нужна как нагнетание ужас-ужаса, а основная тема - это исследование детской травмы. И "Маленькая жизнь" чертовски плохо справляется с этим исследованием.
Во-первых, прошлое Джуда настолько ужас-ужасно, что отдает уже каким-то водевилем: Нотер Дам Де Пари с надрывными песнями и театральным гримом. Драма, написанная слишком крупными мазками, теряет весь психологизм. Несмотря на весь ад своего детства, Джуд вырастает прямо-таки гением, поступает в университет, а по его окончании оказывается самым-пресамым талантливым адвокатом в мире, ну или одним из. А еще он непревзойдённый кулинар и талантливейший певец и пианист. В его воспоминаниях есть момент, где его, назовем это так, насильник обучает его языкам, математике, садоводству и тд и тп. Но черт подери, где он учится готовить все эти сверхсложные блюда, а главное, как он умудрялся из мотеля в мотель таскать с собой пианино? Перед нами современный вариант Золушки, в котором после тяжелейшего детства, полного лишений, человек добивается денег и становится сказочно богат. И никаких связей с реальностью.
Во-вторых, травма никак не проживается героем, он не работает с ней, чтобы подняться наверх, а она не утягивает его в пучины ночных кошмаров. В начале романа перед нами 20-летний юноша, в конце - пятидесятилетний состоявшийся мужчина: и за это время Джуд совершенно меняется. Все отголоски прошлого - это желание резать себя, боязнь секса и бесконечное невыносимое нытье. Янагихара упускается благодатнейшие возможности сделать действительно глубокий образ героя: его любовь к порядку и математике - это та самая плотина, которую однажды должно прорвать. Но нет, Джуд статичен.
Ну, и в-третьих, Джуда все любят и заботятся о нем. Персонажи "Маленькой жизни" делятся на две четкие категории: "плохие" его насилуют, "хорошие" - холят и лелеют. Возможно, я пишу эти жестокие слова из суровой Москвы настоящего, а в прекрасном Нью-Йорке будущего все иначе, но попробуйте сломать палец и попросить на протяжении года или хотя бы месяца друзей и коллег за вами ежедневно ухаживать, при этом изводя их бесконечными "не хочу - не буду". А в прекрасном Нью-Йорке будущего с Джудом носятся как писанной торбой на протяжении десятилетий, и этот мудак еще и весьма неохотно принимает помощь.
На мой взгляд, есть произведения, которые раскрывают тему непрожитых деистских травм в разы глубже. В "Моей темной Ванессе" Рассел рассказывается история об отношениях девочки-подростка с учителем и о том, чем это обернулось для ее жизни. Безусловно, история Ванессы куда более "приемлема" для общества. Героиню теоретически можно обвинить в "нытье": ее попытки бегства от прошлого - это шаг вперед и два назад, но они есть. Она не статичная, она меняется, в ее психологическом портрете есть логика.
В недавнем отечественном сериале "Хрустальный" поднимается почти табуированная в России тема изнасилования мужчины. И, знаете, от некоторых эпизодов мне хотелось буквально кричать от боли. Создатели раскрывают и уродливую природу насилия над ребенком, и то, как герой перебарывает (причем далеко не всегда удачно) события детства, и, главное - отношение общества. Иногда персонажу предлагаются маленькие "помощи", но за ним, как за Джудом никто не бегает с любовью и обнимашками. Герой всегда сознательно отвергает или принимает протянутые руки и четко осознает последствия.
Интересный момент, изначально Янагихара планировала писать роман, в котором вообще не будет женщин. Потом женские персонажи все же добавились в книгу, однако они четко выполняют функцию либо чисто материнскую, либо блеклой супруги. У единственного семейного персонажа дети и жена как бы стыдливо вынесены за скобки повествования. Автор не любит и не хочет детей. И это заметно.
В послесловии переводчиков есть сноска на западную критику, в целом, более чем благосклонно принявшую роман. Однако были и те, чьи восторги были довольно умерены. Так, например, отдельные гомосексуальные рецензенты указывали, что (предположительно) гетеросексуальная женщина описывает закрытый "мужской мир" и делает это весьма поверхностно. Не будучи частью закрытого мужского мира, все же могу отметить, что "Маленькой жизни" свойственна некоторая искусственность: сложно вычислить, что именно не так, что что-то определенно не так.
Как-то давно мы с приятельницей обсуждали феномен гейских фанфиков, основными читательницами которых являются гетеросексуальные женщины. Это очень интересный и, по-видимому, мало исследованный феномен замещения образов и тд. И, Господи, как же мне хотелось бы протащить Янагихару через это исследование. Есть ощущение, что она одержима сексом взрослых мужчин с маленькими мальчиками. И если в дебютном "Люди среди деревьев" проблема подается деликатно и призывает к полемике о разнице культур, то в "Маленькой жизни" - это просто странная ролевая игра.
Находясь в суровой Москве прошлого, я привыкла, что большинство людей являются или гетеросексуалами или гомосексуалами и придерживаются одного из этих путей всю жизнь. Однако же герои "Маленькой жизни" с легкостью меняют ориентацию. Так, СПОЙЛЕР, красавец и скромняга Виллем всю жизнь был любимцем женщин. На протяжении первой половины романа у него были постоянные спутницы, которым он даже изредка изменял с другими женщинами. А потом вдруг в сорок с лишнем лет он осознает, что всегда любил Джуда, начинает его страстно хотеть, а потом жили они долго и счастливо. Да, герои рассуждают о новом формате отношений, но Янагихара мешает хрен с редькой и получается довольно неестественная история.
У Янагахары (и ее переводчиков) отличны язык. Однако Джуд и текст умудрился подпортить. Во второй половине романа почти во всех эпизодах Джуд называется исключительно "он" - имя героя звучит только из уст других персонажей, а существительные для его обозначения вообще не используются. Читать страницу за страницей, переполненные бесконечными "ему - нему - он - о нем" невыносимо. Я прямо вижу массовый сброс учителей литературы с обрывов после таких сочинений.
Несколько глав написаны в виде обращений одного из персонажей, Гарольда, к Виллему. Пытаться разобраться, кто здесь "ты", кто "я", а кто "он" - сущая мука. И главное - эта словесная игра абсолютно бессмысленна.
На мой взгляд, читать книгу необязательно. Она подходит ко многим актуальным темам, но не раскрывает полностью ни одну.