- Здесь живут богатые люди, - отметил наследник Стерков. - Даже мой отец не мог позволить себе огненное волшебство. Наш дом обогревался дровами. Странно, что очаг не греет.
- Жили, мой господин, - я помолчал, не зная, как выразить словами то, что увидел в главном доме. - Они все мертвы.
Предыдущая глава "Так я туда и сунулся сразу!"
- Я ожидал этого, - спокойно произнёс господин Бьёрн-младший. - Рассказывай, что видел.
- Мужчины и женщины. Мёртвые. Лежат все вместе. Они словно спят, - я никак не мог передать словами, почему эта картинка показалась мне такой ужасной.
Во многих селениях на отшибе стояли особые дома. В них не было очага, насестов для птицы или кресел главы. Только лавки вдоль стен. На них клали умерших зимой людей. Трупы ждали весны, когда земля оттает и станет возможным вырыть могилы.
В таких домах тела хранились в лучших нарядах, под лавками лежали личные вещи, чтобы уйти под землю вместе с хозяевами.
За единственными дверями на весь Накенстейн мёртвые лежали вповалку, завернувшись в одеяла и шкуры.
Через порог кузницы шагнул Хавлиди. Рыболов был мрачнее обычного:
- Корабля нет. Нет ткани для парусов и досок на починку. Часть съестного попортило погодой. Зачем было снимать двери с амбара?
Значит, угрюмца послали проверить остальные дома.
- Чтобы сжечь, - ответил Рыболову наследник Стерков. - Здесь был запас дров?
- Зачем? - хмыкнул Хавлиди. - Их грели Божьи Имена.
Господин Бьёрн-младший сел на наковальню, скрестил ноги:
- Они замёрзли, когда исчезло огненное волшебство. Нас ждёт та же судьба, если твои люди не поторопятся, Рыболов. Пусть снимут двери и установят их на поварню*. Принесите дрова с корабля. Гуннар и Ульв, - наследник Стерков впервые обратился ко мне по имени, - проверьте главный дом. Возьмите всё, что может гореть, заберите одеяла. Сколько будет бушевать буря?
- От трёх до пяти ночей. Редко дольше, - Хавлиди потемнел лицом. Угрюмец не мог не понимать, что деваться с острова некуда. В штормовом море корабль мигом отправится на глубину, радовать ледяных драконов и других чудовищ.
Пять суток бок о бок с окоченевшими трупами... Их смерть была лёгкой, они ушли во сне. Но сколько отчаяния испытали жители Накенстейна, пытаясь продлить своё существование хоть на миг? Сжигая драгоценное дерево, кутаясь в меха, сбиваясь в кучу?
- Почему корабля нет? Сожгли? - влез в разговор Волчонок. Вот ведь позорище, даже разрешения заговорить не спросил! Достался мне ученичок... Гнать, гнать, гнать наглеца в три шеи! Замучался я за него краснеть.
Наследник Стерков вопросительно глянул на Рыболова. Тот бывал на острове раньше, ему и отвечать.
Хавлиди так и топтался у порога, заслоняя нас от укусов бури. Он кривил губы, обдумывая ответ. Наконец спросил:
- Сколько людей ты видел в доме, Гуннар?
Я растерялся. Рассматривать мертвецов не хотелось. Припомнил с натугой:
- Человек двадцать. Женщины, мальчишки какие-то. Мужчин мало.
- Уплыли, - задумчиво кивнул угрюмец. - Взяли корабль и поплыли за дровами.
- А если приплывут? - забеспокоился Ульв. - Драться будут?
Я постучал мальчишку по лбу:
- Буря. Никто не приплывёт.
- А, - успокоился Волчонок.- Пошли тогда? Не то дрова таскать заставят.
Господин Бьёрн-младший негромко рассмеялся. Хавлиди хмыкнул и вышел первым.
- Пошли, - вздохнул я.
Мне тоже не хотелось таскать дрова или возиться с дверьми.
У входа в главный дом Ульв замешкался, затоптался на месте. Хлешущие плети мокрого снега не могли сдвинуть упрямого мальчишку с места.
- Гуннар, я тебя здесь подожду, - жалобно попросил Волчонок. - Ты давай мне, что найдёшь, я отнесу.
И признался, краснея до самой шапки:
- Страшно очень.
Я нахмурился зло, но заставлять мальчишку не стал. Хочет дурак торчать у семи ветров на перекрестье, пусть его.
В главном доме я первым делом нашёл большой котёл с крышкой. Погасил все светильники кроме одного, поставил в посудину, прикрыл. Вынес за порог, сунул Ульву в руки:
- Бережно неси, понял? Иначе без света нас оставишь, криворукий. Пошёл!
Ульв радостно поспешил к поварне. Вот же ведь... Сам мокрый, хоть выжимай, губы синющие, веснушки побурели на бледном лице, а под крышу дома с мертвецами не идёт!
Я ругал про себя мальчишку, лишь бы не признаваться, что мне самому страшно и гадко.
Подумаешь, мертвецы! В доме деревенской ведьмы пострашнее было. Шорохи какие-то, запахи тревожные, полы скрипучие... я ворошил пучки трав, заглядывал в горшки и сундуки, а сам ждал, что стукнет дверь и войдёт покойная знахарка, поднимется из могилы защищать своё добро... Вот там страшно было!
Тут обычные люди. Гадко обирать покойников, но лучше сделать гадость, чем присоединиться к ним.
Одеяла я складывал возле порога. Пришли сердитые мореходы, ругаясь, стали снимать дверь. Петли неизвестный кузнец выковал на славу, толстые гвозди глубоко уходили в косяк. Долго возиться придётся.
Что-то Ульва давно нет... Ленивый мальчишка, хитрый. Не зря его жрецам отдали, любой семье такой сын в убыток.
Попросить моряков отнести одеяла в поварню? Обложат по матушке, у них дело сложное. Лучше сам схожу. Может, там уже огонь развели.
Я снял со стены медвежью шкуру, напугавшую меня в темноте, сгрёб в охапку пару одеял и побежал к поварне.
Ульва я нашёл около очага. Мокрые дрова чадили и трещали, но давали робкое тепло. У меня мигом забрали одеяла. Шкуру я отстоял, завернулся сам. Легонько пнул мальчишку по бедру:
- Принеси остальное, лентяй, пока не вымокло. Возле порога лежит.
Волчонок насупился, сверкнул глазами исподлобья, но перечить не посмел. Нехотя шагнул в бурю, побежал. Кто-то из людей Хавлиди прикрыл вход в поварню принесённым мной покрывалом. Задувать стало чуть меньше.
К очагу принесли ещё дров, котёл наполнили снегом. Скоро закипит похлёбка, рядом подвесят котелок с горячим медовым питьём.
Медвежья шкура волочилась по полу за мной, когда я стал обустраивать ложе для наследника Стерков.
* Поварня - кухня, отстроенная отдельно от главного дома.