“We love each other so much”
Кофе давно выпит, сеанс “Аннетт” окончен, я сижу в зале кинотеатра, с трудом собираю мысли и волю, чтобы встать и выйти на улицу, понимая, что стал одним из многих, на ком картина оставила свой отпечаток, незабываемый шрам в памяти и душе. Леос Каракс, трагический поэт французского (хотя и мирового) кино, создал шедевр, мюзикл, который, однако, сложно им назвать - фильм выходит за пределы жанра, извращая его, переходя все границы. Используя условный язык мюзикла, режиссер представляет зрителю трагический реализм и драму, тем удивительнее, что музыка и песни для картины родились раньше сценария, братья Sparks пришли к Караксу с готовой музыкой и очертаниями идеи. Режиссер признался, что боялся делать этот фильм, боялся сделать его слишком личным - фильмом о плохом отце.
“Я заглянул в бездну” - признается главный герой картины Генри (Адам Драйвер). Он стендап комик, она (Энн, сыгранная Марион Котийяр) оперная певица, они на пике карьеры и они влюбляются, у них появляется сказочная дочь Аннетт. Так о чем же этот фильм? об исповедальности искусства, где сцена отражения тебя? о страхе и ревности, что приходит в любви? о токсичности творчества? или о мудаке, об обезьяне (но Бога)? Пожалуй да. Каракс представил зрителю историю о трагической любви. Он посвятил его своей дочери Насте Голубевой-Каракс (появляется в начале и конце фильма), откуда берет начало второй сюжет картины, однако я оставлю его в тайне, это было бы правильно, ничто не сравнится с той болезненной искренностью, которой изливается фильм, несмотря, а вопреки (и вторя) авторству Sparks и мюзиклу…
“Аннетт” - фильм, разрушающий ожидания, бурлеск волшебства и кошмара. Он наполнен сказочными мирами, которые мы себе строим или чьими мы думаем, что владеем. Порой мы, как зрители, теряемся, нас выбивают из выдуманных шаблонов. Песни не прекращаются, а протагонист Адама Драйвера считает себя романтическим героем до самого конца. Живописные пейзажи сменяются неуютными сценами, а потом и слезами. Однако Каракс не сошел с ума, не создал пустышку - финальная душервущая сцена скидывет призму неверного, оступившегося, скверного взгляда, обнажая поистине трагическую историю.
В самом конце съемочная группа и актеры поют: “If you have no friends tell a stranger”. Однако для кого этот фильм? Прежде всего для Каракса и его дочери, для Sparks, но и для тех, кто не боится заглянуть в темноту или прикоснуться к чему-то грандиозному…
“Now you have nothing to love”
