25 декабря 2020 года исполнилось 105 лет со дня рождения Татьяны Ефимовны Жесько – одной из основателей Малаховского музея, собирателей истории Малаховки. Много удивительных фактов открывает нам родословная, составленная Татьяной Ефимовной при помощи родственников; здесь переплелись судьбы не одной сотни человек, это и суздальские купцы Недошивины и Беловы (чей дом до сих пор стоит в центре города), и мещане суздальской губернии Фомины, и семья Лепретр – потомки наполеоновского солдата, осевшего в Польше. Муж Татьяны Ефимовны был внучатым племянником авиаконструктора Игоря Ивановича Сикорского. Представляем вашему вниманию уникальные материалы исследований Татьяны Ефимовны!
Беловы
В семействе Беловых Пётр Павлович Недошивин нашёл самого дальнего своего и нашего предка. Приведём фрагмент его рукописи, написанной в 1974 году, с предположениями о годах жизни известных ему предков. Пётр Павлович пишет: «Самый дальний предок по отцовской линии, имя которого мне известно, это прадед моего прадеда Павла Ивановича Белова или мой прапрапрапрадед (четыре «пра»); имя его Марк. Когда жил он? Некоторые факты и соображения позволяют приблизительно установить годы его жизни. Сын его Семён Маркич Белов скончался в 1846 году; эта дата была на небогатом известняковом памятнике на Златоустовском кладбище; в том же году было совершено и завещание Семёна Маркича (27.VII.1846). От Семёна Маркича осталась книга «Астрономический телескоп», изданная в 1818 году в Московской типографии Решетникова, с собственноручной надписью: «Сия книга города Суздаля суздальского купца Семёна Маркова Белова куплена в Москве 1834 года, июля 24 дня точно ево». Семён Маркович имел торговлю виноградными винами. Известно также, что в 1837 году работал завод восковых свечей купца 3-й гильдии Семёна Белова на его усадьбе. Усадьба была, вероятнее всего, в районе Златоустовского на Всполье храма, прихожанами которого Павел Иванович и его потомки оставались и после поселения в большом каменном доме на Главной улице, в отдалении от храма. Хотя Семён Маркич и его внуки в официальных документах именуются Беловыми, у них была ещё и неофициальная фамилия – Маркичевы; она окончательно исчезла с возвышением Павла Ивановича Белова (1827 – 1893). За пять лет до кончины, т.е. в 1841 году, Семён Маркич купил у Аксиньи Гавриловны Лужновой деревянный дом в Барановом переулке, а через два года, т.е. в 1843 году, совершил дарственную на этот дом своему внуку Фёдору Ивановичу. Тот факт, что дарственная была совершена на внука, а не на сына – Ивана Семёновича – говорит о том, что последний скончался до 1843 года. В то же время к этому году внук Фёдор Иванович должен был достичь совершеннолетия (18 лет), чтобы быть правоспособным владеть подаренным домом; значит, он родился не позднее 1825 года. Павел Иванович Белов был младшим братом Федора Ивановича, в год дарения ему было 16 лет. По годам рождения братьев Фёдора и Павла Беловых (1822 и 1827) можно заключить, что их отец Иван Семёнович родился не позднее 1800 – 1802 года. Тогда год рождения их деда Семёна Маркича надо искать в 70-80 годах XVIII столетия и, наконец, год рождения самого дальнего предка – Марка – надо отнести к 50-60 годам XVIII столетия; год смерти его неизвестен». (П. П. Недошивин. «Из семейной хроники». Рукопись, 1974).
Белов Иван Семёнович (1802? – до 1843) значился в списке Суздальских купцов на 1825 год купцом 3-й гильдии, имеющим торговлю виноградными винами. Белов Фёдор Иванович (1822 – 1887) был женат на Анне Ивановне, урожденной Лужновой. В 1856 году Фёдор Иванович числился купцом 3-й гильдии и приобрёл совместно с братом П. И. Беловым половину каменного двухэтажного дома на Главной улице. В 1858 году он передал эту часть дома брату Павлу, а сам ушёл в свой дом в Барановом переулке, где в его усадьбу входили огромные яблоневые и вишнёвые сады. В 1866 году указом Владимирской консистории Фёдор Иванович был утверждён на трёхлетие в должности церковного старосты Златоустовской церкви, находившейся неподалёку от его усадьбы. Фёдор и Павел Беловы имели в Гостином дворе рядом лавки с бакалейной торговлей. Но торговля Фёдора, а впоследствии его сына Ивана, приходила в упадок, потому что главным предметом их забот и хозяйствования стали фруктовые и ягодные сады.
Белов Павел Иванович (5.VII.1827 – 19.IX.1893) в 1858 году вступил в единоличное владение половиной дома на Главной улице. Он был женат на Ольге Васильевне, дочери богатого и многодетного суздальского купца В. А. Жинкина. Торговля Павла Ивановича ширилась и процветала. К мучной и бакалейной торговле прибавился ренсковой погреб, торговля винами, фруктами, кондитерскими изделиями. По суздальским масштабам это был «магазин братьев Елисеевых». В 1875 году Павел Иванович числился купцом 2-й гильдии и имел средства, чтобы выкупить смежную половину дома на Главной улице; теперь он владел всем домом и прилегающей к нему усадьбой. Так как садовый участок при доме на Главной улице был небольшой, Павел Иванович в сентябре 1879 г. купил за 900 рублей у Петра Ильича Недошивина, дяди своего суздальского зятя, садово-огородный участок против Дмитровской церкви на левом берегу реки Каменки. На участке был деревянный на каменном фундаменте дом, ряд старых лип, защищавших участок от северных ветров, гряды, фруктовые деревья, кусты смородины, вишенник, лужайка, покос по берегу, летом сооружалась купальня.
У Павла Ивановича было четыре дочери: Елизавета, Анна, Глафира и Людмила (сын Александр скончался младенцем). Две старших дочери были выданы в другие города. Надо было думать о зяте «в дом», который смог бы разделять труды по ведению торгового дела. Третью дочь Глафиру и выдали, приняв в дом зятя Александра Константиновича Недошивина.
Павел Иванович читал и любил книги; после него осталось порядочно книг духовного и исторического содержания. Большая процветающая торговля, большой дом в центре города (позднее в нем разместился суздальский райисполком) снискали Павлу Ивановичу общественное положение. Павел Иванович Белов избирается почётным мировым судьёй Суздальского судебного округа на трехлетие 1869 – 1871. В 1870 году Павел Иванович – член суздальского уездного училищного совета. В том же году он – суздальский городской голова. В этом своем качестве он ходатайствует перед владимирским губернатором об устройстве железной дороги к Суздалю. В 1871 – 1876 годах Павел Иванович состоит председателем Сиротского суда. С 1873 года он церковный староста Богородице-Рождественского собора, каковым он был 12 лет (1873 – 1886). Павел Иванович содействует учреждению в городе офицерского клуба, устройству на пустыре возле собора общественного сада. За свою активную деятельность Павел Иванович имел награды: серебряную медаль для ношения на шее на Станиславской ленте с надписью «За усердие»; серебряную медаль для ношения на шее на Анненской ленте (награжден 4.VII.1880); высочайше установленный Знак Красного креста с свидетельством Главного управления Общества попечения о раненых и больных воинах от 31.VII.1879. Среди многочисленной своей родни, суздальской и иногородней, Павел Иванович пользовался большим уважением и авторитетом. Каждый год летом приезжали к нему гостить его иногородние дочери с мужьями и детьми. Съезд приурачивался к именинам его жены Ольги Васильевны (11 июля). Затем следовали более торжественные именины самого Павла Ивановича (16 июля). После Ильина дня (20 июля) гости разъезжались. На седьмом десятке жизни Павла Ивановича разбил паралич, приковав к домашнему креслу. В дальнейшем присоединилось урологическое заболевание, приведшее его к кончине 19.IX.1893 г. на 66-м году жизни. Отпевали его в приходском храме Иоанна Златоуста, могила его на Златоустовском кладбище.
Подробное описание Суздальского дома Недошивиных составил Пётр Павлович Недошивин, который вместе с братьями и сестрами провёл там детство и отрочество:
Наш дом
Каменный двухэтажный наш дом по местоположению был лучшим в городе – на главной улице и в центре. Впоследствии в нём размещался горисполком (до постройки административного корпуса). Наша семья занимала верхний этаж, восемь окон которого на лицевой стороне смотрели на запад. Лицевая сторона нижнего этажа сдавалась квартирантам. В тыльной части нижнего этажа располагалась обширная кухня с огромной русской печью и спальни для прислуги. Сколько у нас было комнат? В наши дни для семьи, получающей квартиру в новом доме, краем желаний являются три комнаты. Помню, когда в комиссии по «чистке» студентов в 1924 году, меня спросили, подозревая моё буржуазное происхождение, сколько же комнат было в нашем доме, я тут же стал считать и насчитал, к немалому удивлению членов комиссии, 12 или 13 комнат.
Северо-восточная угловая комната когда-то была кабинетом, но на моей памяти использовалась как столовая для утренних и вечерних семейных чаепитий и парадных приёмов гостей. Дважды в году – на Пасху и на Рождество – она превращалась в буфет с винами и закусками, куда приглашались визитёры и некоторые духовные лица, приходившие с молебном. Столовая сообщалась через дверь с прихожей, где были вешалка и зеркало, и через арку, перекрываемую портьерой, с залом.
Вдоль столовой стоял широкий раздвижной стол. Над ним свешивалась керосиновая лампа. С одного торца стола (по стене) стоял старинного фасона покойный мягкий диван, было несколько тяжёлых мягких стульев того же гарнитура. Буфетный шкаф имел комод с ящиками для скатертей и салфеток, с откидною «косою» доской, за которой были ящички для ложек, ножей, вилок, и застеклённый верх с полками для чайной посуды. Был ещё небольшой столик под ковровой скатертью, стенка за которым была занята фотографиями родственников, групповыми и индивидуальными, в одинаковых столярных рамках. В столовую выходила облицованная плитками поверхность голландской печи, топившейся из прихожей. На подоконниках, как и по всем комнатам, стояли плошки с цветами. Двойные рамы двух окон столовой никогда не выставлялись. В северо-западном углу вверху был укреплён киот с иконой Воскресения Христова с двунадесятыми праздниками.
Место в зале перед иконой служило для домашних богослужений. На моей памяти здесь происходило благословение на брак тётки-крёстной (1908); помню также крещение младшего брата в купели, привезённой из нашего приходского храма (1910, декабрь). Здесь же стоял гроб с телом дядюшки (по матери), над которым служились панихиды и всенощные (1917). В Пасху и Рождество сюда приходили с молебнами причты городских церквей. В праздники нашего прихода приходил с молебном наш причт, приглашавшийся затем к пирогу и чаю. Здесь же принималась большая икона Богоматери, привозимая весной после Пасхи из Боголюбова (ставилась в простенке на сундучке, накрытом скатертью), и перед ней служился молебен с акафистом и водосвятием. Меблировку зала составлял гарнитур из мягких атласных стульев, кресел и дивана и венские стулья. В простенках лицевой стены стояли зеркало-трюмо и два ломберных столика; они раскладывались раз в год в именины дедушки, когда его гости между чаем и ужином садились играть в карты. В северо-восточном углу стоял рояль «Шрёдер», кажется, единственный в суздальских купеческих семьях. Немножко играли старшие тётки, до замужества получавшие домашнее образование от гувернантки.
В зале было много цветов в кадушках и плошках. Во время предсвяточной уборки зала все они сдвигались в середину и воспринимались в детстве как лес. Зал сообщался с прихожей, со столовой (через арку) и со следующей комнатой, гостиной (тоже через арку). Обогревался зал от той же печи, что и столовая.
Следующая комната с двумя окнами лицевой стороны когда-то считалась гостиной. Потом она стала спальней родителей и, наконец, спальней трёх мальчиков-братьев. В правом углу вверху здесь был укреплен киот с живописной иконой Александра Невского и лампадой. Меблировку её, кроме кроватей, составляли комод для белья, платяной шкаф, горка, диван и стол. Достопримечательностью этой комнаты был стоявший на круглой подставке большой букет восковых цветов, под большим стеклянным параболоидным колпаком. Двусторонние двери отделяли эту комнату от большой детской – угловой комнаты, обращённой двумя окнами на Главную улицу, а окнами южной стороны – на балкон.
Юго-западная обширная угловая комната служила детской: спальня двух мальчиков и двух девочек, гардероб для детского белья, шкап с игрушками. В правом углу лицевой (западной) стороны стоял киот-угольник с шестью иконами; низ киота был шкапчиком для аптеки. Перед иконами висела большая лампада. В этой комнате проходило моё дошкольное детство. Здесь, пробуждаясь в первый день Пасхи, находили мы в изголовьях постелей, на блюдцах маленькие куличики и красные яички. Здесь, засыпая, прощался я с огоньком лампады, сообщавшим блеск жемчужной ризе на иконе Богоматери. Здесь, зимой, стаскивая через голову дневную шерстяную фуфайку на смену ночной полотняной рубашке, дивился я необычайному явлению: с волос сыпались искры, и пахло свежестью.
Следующая (крайняя) небольшая комната была спальней родителей. Кроме двух кроватей, здесь был комод для белья и умывальник. На стене в углу был прикреплён киот с четырьмя полями для небольших икон; перед ним висела лампада.
Из этой комнаты выходили в нежилую, «тёмненькую». Отсюда топили вторую голландскую печь, обогревавшую три вышеописанных комнаты. Здесь же стоял стол, на котором иногда кое-что варили или подогревали на спиртовке. Был ещё комод с косой доской; в его ящиках хранилась какая-то старая рухлядь. Это помещение сообщалось с прихожей, благодаря чему все комнаты замыкались в одну цепь, позволявшую при игре в лошадки двигаться все время поступательно: столовая, зал, гостиная, детская, спальня, «тёмненькая», прихожая. Другая дверь сообщала «тёмненькую» с вестибюлем парадного крыльца и балкона. В тёмненькой же была лестница на антресоли, где было две комнатки с низкими потолками; там временами селились приезжавшие гостить родственники. Здесь же был выход на чердак, куда выбрасывались отслужившие свой век предметы домашнего обихода (поломанные стулья, утварь).
Под лестницей складывались дрова для двух печей.
Из основной части дома через застеклённый холодный коридор проходили в пристройку (задние комнаты). Здесь была столовая, где обедали и ужинали, две жилых комнаты, в которых обитали в разное время то деды, то тётки, и «тёмненькая» с лежанкой, умывальником, двумя комодами и постелью прабабушки (здесь она и скончалась от инсульта).
В одной из комнат сосредотачивались книги. Здесь же стоял большой киот-угольник с девятью иконами; низ киота был шкапчиком для аптечки. Кушанья в столовую подавались из кухни, расположенной в нижнем этаже. Прислуге приходилось носить их по лестнице холодных сеней. Эта лестница служила для повседневного сообщения жилого (верхнего) этажа с низом.
Вторая лестница – широкая, парадная – в вестибюле парадного крыльца использовалась лишь в большие праздники; тогда она покрывалась ковровой дорожкой, закреплявшейся под ступенями металлическими прутьями. Вестибюль парадного крыльца сообщался дверью с застеклённым коридором и другой дверью с сенями кухонной лестницы. В вестибюле стоял обширный шкаф для хранения банок и других съестных припасов. В сенях кухонной лестницы находился туалет примитивного устройства (холодный, выгребной). Юго-восточный угол пристройки занимали две палатки для хранения в сундуках одежды – одна над другой. В верхнюю палатку входили железной дверью из вестибюля; в нижнюю – со двора.
Обширное помещение нижнего этажа, обращенное на двор (на восток), делилось перегородками на кухню и две жилых комнаты для прислуги. Большую часть кухни занимала русская печь с котлом для подогрева воды. В печи, кроме, повседневной варки, выпекались караваи чёрного хлеба, которые почему-то предпочитались хлебу из булочной. На печи можно было спать. В кухне было подполье.
Из вышеописанного можно представить себе всю сложность и дороговизну содержания столь незначительного «организма», как семья суздальского купца. Уход за домом, топка печей, принос дров, воды, ежедневная готовка пищи на семью в 10 человек, кормёжка прислуги, рабочих в лавках; содержание лошади, коровы, кур; стирки, починки; керосиновое освещение комнат.
Нижняя часть дома, выходящая на Главную улицу, сдавалась квартирантам. Северная часть состояла из жилой комнаты и торгового помещения; их занимал продавец колбасы с женой и глухонемой сестрой. Южная часть состояла из 2-х комнат, и занимал их старичок-серебряник со старухой-женой.
Дубынина (Белова) Людмила Павловна(р. 29.VII.1860) – дочь Павла Ивановича и Ольги Васильевны Беловых. Выдана замуж 10.IX.1889 года в Суздале за Дубынина Алексея Фёдоровича (умер 10.VII.1898). Дубынины имели четверых детей – трёх дочерей и сына. Сын Сергей скончался в 1915 году. Дочери Вера, Лена, Лиза. Елизавета Алексеевна позднее жила в Москве. У неё некоторое время жила Ольга Александровна Деминова (Недошивина). Поскольку Людмила Павловна с семьёй жила в Суздале, она чаще других сестер общалась с Глафирой Павловной и семьей Недошивиных. Дети звали ее «баба Людя».
У Ольги Васильевны Беловой (Жинкиной) было пятеро братьев и сестра. Племянники Ольги Васильевны: Владимир Владимирович Жинкин (22.IX.1895 г.) и Олимпий Николаевич Жинкин. Сын Олимпия Николаевича – Сергей Олимпиевич Жинкин (1944).
Назарова (Жинкина) Любовь Васильевна– сестра Ольги Васильевны Беловой. У неё было 5 дочерей. Две из них, Ольга Фёдоровна и Екатерина Фёдоровна, дожив до старости в Суздале, убиты грабителями 7.VI.1954. Софья Фёдоровна Страутман (Назарова) умерла 4.VI.1949.
Самохвалова (Белова) Анна Павловна– дочь Павла Ивановича и Ольги Васильевны Беловых. Выдана замуж за Николая Самохвалова в Иваново-Вознесенске. Свадьба состоялась 28.X.1874. Возможно, что у Самохваловых жил некоторое время Константин Павлович Недошивин, который учился в Иваново-Вознесенске в Политехническом техникуме. Дети Анны Павловны – Александр Николаевич и Елизавета Николаевна.
Сомова (Белова) Елизавета Павловна, дочь Павла Ивановича и Ольги Васильевны Беловых. Выдана замуж за Василия Михайловича Сомова в Коврове. В доме Сомовых некоторое время жила Глафира Павловна Недошивина, когда поступила в Педагогическое училище в Коврове. Дети Елизаветы Павловны – Мария Васильевна (по мужу Митрофанова) и Владимир Васильевич.
Сведения о дальних предках и родственниках суздальских Недошивиных собирал Пётр Павлович Недошивин (1904 – 1985). Он записал схемы родственных отношений, сделал выписки из документов, высказал предположения о годах жизни самых дальних предков, сведения о которых очень ограничены. Он также сделал описание суздальского дома, в котором жила семья Беловых-Недошивиных, записал некоторые сведения о своих родителях Павле Александровиче и Екатерине Александровне Недошивиных.
Недошивины
Недошивин (Осев) Алексей – один из дальних предков Недошивиных, прапрапрадед П. А. Недошивина. Жил в Гавриловом Посаде Владимирской губернии. Точные даты его рождения и смерти неизвестны. Дата смерти его сына Ильи (23.IV.1881) приводится в речи, произнесённой при его погребении протоиереем Алексием Бобровым. В этой речи говорится о «почти столетней» жизни Ильи Алексеевича. Неясно, имеется ли в виду, что он не дожил до своего сотого дня рождения, или что до столетия оставалось 2 – 3 года. Во всяком случае очевидно, что И. А. Недошивин родился в начале 80-х годов XVIII века. (Следовательно, его отец, А. Недошивин, должен был родиться не позднее конца 50-х годов XVIII века.) Недошивин Илья Алексеевич (1781[?] – 23.IV.1881) жил в Гавриловом Посаде; имел большую семью. Поскольку был в городе уважаемым человеком, вероятно имел достаточный доход, скорее всего от торговли. У И. А. Недошивина было несколько сыновей и дочь; семья была большая; как вспоминал его сын, за стол садились 30 человек. Недошивин Константин Ильич (1827 – 1856) занимался торговлей в Гавриловом Посаде, вероятно, в деле своего отца И. А. Недошивина. Был женат на Марии Степановне, урожденной Лужновой. Умер в возрасте 29 лет «по дороге в Н. Новгород, куда он ездил по торговым делам» (П. А. Недошивин «Автобиография»). Его четверо детей, Михаил, Василий, Александр и Иван воспитывались у деда – Ильи Алексеевича Недошивина. Мария Степановна (1829 – 1870), жена К. И. Недошивина, умерла от тифа или холеры, когда Александру было 19 лет. Её сестра Лариса Степановна – жена Михаила Васильевича Жинкина (брата Ольги Васильевны Беловой). Недошивин Василий Константинович (1848 – 1899) владел имением «Сахтыш». 9.VII.1874 по ст.ст. вступил в брак с Елизаветой. У Василия и Елизаветы Недошивиных было пятеро детей. Недошивин Михаил Константинович (1847 – 1906 или 1916), купец по льну. 24.V. 1895 по ст.ст. вступил в брак с Марией Митрофановной.
Текст, послуживший источником информации об одном из самых ранних предков Недошивиных:
Речь при погребении новопреставленнаго раба Божия Илии (Недошивина) 23 Апреля 1881 г. (Протоиерей Алексий Бобров. Избранные слова, поучения и речи. Сергиев Посад. 1913)
(Надпись карандашом сделана П. П. Недошивиным: «Мой прапрадед; сын его Константин (†1855) – отец моего деда Александра Константиновича (1850 – 1932), с женитьбой (1876) ушедшего в Суздаль. При погребении его деда ему было 31 год. П. Недошивин».)
И сотвори ему вечную память.
Погасла жизнь нашего маститаго старца, давно, как искра, тлевшая под пеплом и боровшаяся со смертию, – жизнь почти столетняя. И какое многочисленное собрание родных и знаемых благоговейно окружают его гроб! Видно, жизнь почившаго была многоплодна; видно, память о нем досточтима. Глубоко старческий и величественно спокойный лик усопшаго хранит гробовое молчание. Но почивший и при жизни своей не был словоохотлив и многоречив. Взглянет, бывало, ничего не говоря, скажет, ни на кого не глядя, – вот его обычное наставление. А, между тем, сколько было всегда неотразимаго влияния, сколько красноречиваго назидания в его безмолвном взгляде, в его кратком, но всегда сильном слове. Так, не наставлениями, не словом, а делом, примером, своим образом жизни, простым, прямым, твердым, по возможности церковным, почивший умел мудро влиять не только на свою многочисленную семью, но и на всех, имевших к нему то или иное отношение. Одно его присутствие где бы то ни было, в общественном ли, в частном ли собрании, как бы само собою, заставляло каждаго быть сдержанным, приличным в своих словах и поступках. Приобрести такое влияние, пользоваться таким почётом нельзя человеку, не имеющему за собой высоких личных качеств. Вовсе не принадлежа к личностям заискивающим, честолюбивым, тем не менее в свою почти вековую жизнь усопший целыми десятками лет мог считать свою полезную общественную службу, начиная с ратмана некогда бывшей шестигласной Думы и кончая должностью городского головы. Служебные обязанности, почти неизбежно, влекут за собой разныя столкновения и неприятности, но он умел всегда благоразумно отклонить их и никому никогда не был личным врагом. Его честность и прямота в каждом слове, в каждом поступке заставляла каждаго относиться к нему с доверием, с уважением, с любовью, почти как к отцу. Но всего более потрудился почивший на пользу наших приходских храмов. Более четверти века он безсменно проходил должность церковнаго старосты. И как горяча была любовь его к святой Церкви! Не было дня, в который бы он упустил церковную службу... Мы, служители церкви, так привыкли его видеть здесь, соучаствовавшим нам своими горячими молитвами, что его отсутствие в храме ничем иначе не могли объяснить, как его тяжкой болезнию. Говорить ли об истинно религиoзной жизни почившаго? Кому же не известно это? Кто не видал горячих слёз почившаго, когда он открывал перед духовным отцем свои прегрешения в таинстве покаяния и когда подходил к святой чаше Тела и Крови Христовой? В дни великих праздников не только себе, но и своим семейным почивший никогда не дозволял вкушать пищи прежде, чем приняты будут в доме священнослужители с животворящим крестом. И нужно было видеть, с каким благоговением всегда встречал покойный эту святыню, с какими непритворными слезами благодарности отвечал он каждому на поздравительный привет в эти дни. Исполнив лета долга и повседневно готовясь к смертному часу, почивший не боялся умереть, и не внезапу найде на него час смертный: в полном сознании принял он последнее предсмертное напутствие Святых Таин и мирно отошел ко Господу, повторяя слова Богоприимца Симеона: Нынъ отпущаеши раба Твоего, Владыко...
Живыми и мертвыми обладая, Христос, истинный Бог наш, Ты, удостоивший не мало потрудиться здъсь почившему рабу Твоему Илиъ и въ служении святому храму сему, и на пользу общественную сотвори, да будетъ блаженъ путь, въ онь же идетъ днесь душа его, и упокой его тамъ со святыми Твоими. Аминь.
Недошивин Александр Константинович(1850 – 1932) был третий сын в купеческой семье в Гавриловом посаде. Пяти лет он лишился отца и девятнадцати лет матери. Рос и воспитывался в семье деда И. А. Недошивина. В 1876 году в возрасте 26 лет Александр Константинович женился – «взят во двор» в Суздаль в зятья к Павлу Ивановичу Белову, к его дочери Глафире Павловне, третьей дочери Павла Ивановича. Единственный сын Павла Ивановича умер в младенчестве, поэтому нужно было «принять в дом» зятя, чтобы было кому передать «дело». Александр Константинович происходил из многочисленной семьи и, по словам П. П. Недошивина («Из семейной хроники», 1974 г., рукопись). «По-видимому, был вынужден искать счастья на стороне, чем и можно объяснить малопривлекательное для молодого мужа поступление под начало властного тестя». Его сын П. А. Недошивин пишет, что «поступив в зятья, отец мой также стал приучаться к торговле. Скоро он вошёл в курс дела и исполнял все поручения и распоряжения своего тестя Павла Ивановича, но особенным расположением его не пользовался за то, что по духу своему часто не нравился тестю. Он любил и выпивать, и поигрывать в карты, что Павел Иванович не выносил». У Александра Константиновича и Глафиры Павловны родились дети – сын Павел (1877) и дочери Софья (1878), Наталья (1880), Ольга (1881) и Мария (1883). В это время Александр Константинович стал солидным суздальским жителем, хотя Павел Иванович Белов ещё долго управлял своим хозяйством. После кончины Павла Ивановича в 1893 году Александр Константинович стал полноправным хозяином дома и торговли. Вспоминает сын Александра Константиновича Павел Александрович: «Закупки товаров в Москве и на Нижегородской ярмарке делал отец. Хороший доход давала торговля вином. В это время мы имели оптовый склад вина, делали вино из спирта, разливали в посуды и продавали и в розницу и оптом мелким торговцам (трактирщикам и в ренсковые погреба). Спирт получали от заводов или по ж. д., или гужом из Спасска и Юрьева, от Калычева. Это дело у нас прекратилось в году, когда открылась казённая монополия винная; у нас остался только ренсковой погреб при лавке с продажей виноградных вин и водочных изделий». В это же время Павел Александрович, окончив училище, начинает «приучаться к торговле». Во время революции каменный дом на Главной улице конфисковали, и семья была вынуждена переехать в небольшой дом на окраине города «на дачу». В то время в Суздале жили Александр Константинович и его сын Павел Александрович с женой Екатериной Александровной. В 1930 году П. А. Недошивин был арестован: «Предъявили обвинение в участии в собрании церковников и в распространении антисоветских слухов». Хотя его сыну Петру Павловичу удалось вскоре добиться освобождения, семья перебралась из Суздаля и поселилась под Москвой в Болшево. В это время Александру Константиновичу было 80 лет, он был слаб здоровьем, и на время переезда его взяла к себе дочь Наталья Александровна Деминова. Позднее его пребывание стало обременительным, и муж Натальи Александровны Александр Евкарпиевич написал Павлу Александровичу письмо с просьбой взять тестя. Что и было исполнено. Скончался Александр Константинович 25.II.1932 в Болшеве. Кладбище, где он похоронен, ликвидировано. На этом месте построены жилые дома.
Фомина (Недошивина) Ольга Александровна(1881 – 2.IV.1955). Родилась в Суздале, в доме Недошивиных, с 1890 года училась во Владимирской земской гимназии, была пансионеркой, лишь на праздники и каникулы её отвозили домой. По воскресеньям разрешалось уходить к родственнице, живущей во Владимире (Жинкиной). После окончания 8 классов гимназии, дающих право быть учительницей младших классов, жила в Суздале, имела учеников. Затем Ольга Александровна уехала в Санкт-Петербург и поступила на курсы Лесгафта, которые окончила в 1908 году. В том же году (4.VI.1908) вышла замуж за Ефима Филипповича Фомина, который к этому времени окончил в Петербурге Институт инженеров путей сообщения им. Александра II. В 1909 году у неё родился в Суздале сын Николай, а через 2 или 3 года – сын Василий, который в возрасте примерно 2,5 лет умер от менингита. В 1915 году в Москве родилась дочь Татьяна. До 1915 года семья жила в городе Кунгур (Пермской обл.), затем недолго – в Рязани, потом – в Арзамасе, откуда в 1923 году переехала в посёлок Малаховка Московской области. Умерла Ольга Александровна от инфаркта 2 апреля 1955 года.
Составитель - Дарья Давыдова,
зав. научно-просветительским отделом Музея п. Малаховка (подразделение МУК "Музейно-выставочный комплекс" г.о. Люберцы)
Публикации нашего канала составлены на основе фондов Музея п. Малаховка (подразделение МУК "Музейно-выставочный комплекс" г.о. Люберцы). При использовании материалов обязательна ссылка на Музей п. Малаховка!
Другие публикации канала:
Малаховка театральная: Екатерина Рощина-Инсарова