Я в детстве очень боялась одну игрушку, черную плюшевую обезьяну. Никто не знал точно, откуда она у нас: то ли кто-то подарил, то ли купили когда-то.
Вид у обезьяны был довольно отталкивающий: глаза «в кучу», полуоткрытый рот и высунутый красный язык-лоскут.
Видя, что она меня напрягает, родители решили поместить ее на второй этаж – там копились игрушки, с которыми уже никто не играл.
Прошли годы, и об этой обезьяне постепенно стали забывать. Родились и подросли мамины и папины внуки, мои племянники. Они стали приезжать к бабушке и дедушке на лето, а спать их отправляли на второй этаж (там у нас 4 комнаты).
Поначалу никто не жаловался, спали, видели хорошие сны. Пока младшему племяннику не захотелось зайти в заброшенную комнату, ту самую, с игрушками.
Там, в дальнем углу, сидела обезьяна, уже порядком облезлая от старости, но все еще сохраняющая жутковатый вид:
– Давай возьмем ее для ночи страшилок, – предложил младший, – в темноте она еще более жутко смотреться будет.
– Что-то не хочется. Она как будто наблюдает зав нами, – поежился старший.
– Да ладно тебе, трусишка. Это просто кусок старого плюша, – в доказательство младший поднял обезьяну на руки. – Видишь? Она не живая.
– Да верю я! Я и не собирался трусить, просто…
– Просто бери обезьяну и неси ее в комнату. Вечером, как стемнеет, мы поднимемся сюда опять, – решительно сказал мальчишка.
Вечером, когда пришло время спать, мальчишки поднялись в свою комнату, и стали рассказывать страшилки, кто какие знает. Где-то между «Гробом на колесиках» и «Красным пятном на стене» глаза у них потихоньку стали слипаться, так что они уснули, едва только часы указали стрелками на 11.
А в полночь старшему захотелось в туалет. Он потихоньку поднялся, чтобы не будить брата, и хотел уже спускаться вниз, но взгляд его упал на обезьяну: та восседала на спинке кровати, скрестив длинные черные лапы на груди, а в пустых стеклянных глазах отражался лунный свет.
Старшему стало не по себе; он постарался шмыгнуть мимо тумбочки, но в эту минуту обезьяна вдруг стала поворачивать к нему свою плюшевую голову…
Думаю, мне не надо рассказывать, что случилось дальше. Через минуту оба пацана уже были у нас, внизу, наперебой рассказывая, что обезьяна шевелится.
Мама потом говорила, что это был элементарный «передоз» страшилками, но я им почему-то верю; на меня тоже наводила жуть эта игрушка, иногда мне даже казалось, что она шевелится в темноте, но с годами я себя убедила, что это были мои детские страхи.
В конце концов, мы просто завернули ее в пакет, положили около урны, и там оставили. Надеюсь, больше она нас тревожить не будет.