Жил я в глухой деревеньке у бабушки.
В 78-ом году в стране начался новый виток репрессий, и нас, детей безродных, никого не знавших, стали отправлять в лагеря для детей кулаков.
Там мы, конечно, голодали, но пережили и войну, потому что в лагере нас учили, как выжить в трудных условиях и ничего не бояться.
Все наши беды и лишения были позади.
Дети, выросшие в этих лагерях, знали, что я Родине своей не изменю.
У этих детей была такая закалка, что они выходили из этих лагерей старшими сержантами, солдатами, офицерами.
Они знали: Родина не бростит, Родина защитит.
И когда по стране уже прокатилась волна арестов, тут же число заключённых в лагерях начало возрастать.
Это был сигнал того, что Советская власть палёной водкой спьяну разбавила страх, который питала к нам война.
Народ боялся, что пришли не лучшие времена, а самые худшие.
Но лучшая строчка Высоцкого ;Я Родине своей присягу не нарушу.
И такое повальное стремление людей к чему-нибудь ;, было понятно.
Просто в марте 1964 года комсомолком, секретарем комитета ВЛКСМ моего родного колхоза села Старый Елшан Оренбургской области стал мой друг детства, - Сергей Бураков.
Был он членом этой партии, просто я никогда об этом не знал.
Более того, в 1964-м году он, выпускник нашей школы, был направлен учиться в строительное училище и, как не странно, в нашем родном колхозе строить Дом Культуры.
;Меня другое поразило, - пишет Сергей, - что такого не было ни до, ни после, ни в одном из исчезнувших с лица земли народов.
Тут вспомнилось мне, что два моих двоюродных брата, брат моего отца, брат моей матери выросли в одной из деревень соседнего Казахстана, и им всем было по 15 лет.
А мне самому тогда уже стукнуло 16, когда наш родной колхоз закрыли, так как он не выполнил государственные планы.
Колхоз закрыли, а люди вернулись в свои колхозные квартиры, где постепенно стали исчезать их скромные богатства, которые они выносили из последних своих колхозных домиков.