Продолжаю традицию - записывать собственные сны. Этот сон, в нумерации случайных продуктов моей мозговой деятельности - числится за номером тринадцатым.
Я, Элина и Александр Иванович Астраханцев находимся на железнодорожном вокзале, собираемся куда-то ехать, очень далеко. Но почему-то вдруг выясняется, что поедем на автомобиле, что за рулем буду я, хотя я машину вообще не вожу. Разве что во снах, где я периодически выхожу из автомобиля, а во сне машина очень маленькая и легкая – и руками поправляю ее положение на дороге, если куда-то там не вписываюсь, или оказываюсь «задом» на соседнем ряду, мешая движению. Только я подумал о том, как же далеко мне ехать, я ж задолбаюсь выходить и поправлять – как из здания вокзала выскочила девушка с пистолетом начала угрожать Александру Ивановичу. Я хватаю девушку сзади, фиксирую ее (пистолет, почему-то, не отбираю) и в таком положении (обхватив руками сзади) веду в здание вокзала, в отделение полиции. Там сидят две женщины на приеме. Я им: «Заберите ее! Она вооружена и нападает на людей!» Женщины ржут: «Ха-ха-ха! Тоже мне проблема!» Я: «Она же опасна!» Они ржут. Я: «Да вы что!» Они еще громче хохочут. «Неужели?!» Я им: «У вас чего? Женская солидарность? Могу я поговорить с мужчиной-полицейским?» Я вижу там, на заднем плане какой-то мужик в полицейской форме сидит. Одна из женщин звонит куда-то по стационарному телефону, кладет трубку, и говорит: «Ее никак нельзя нам задерживать. Она на ж/д вокзале ценный работник». Задержанная все это время находилась в неподвижном состоянии в моих руках. При этом она по-прежнему держала в руках пистолет в состоянии наизготовку. И поскольку она была мной, так называемое - «зафиксирована», стрелять она почему-то не могла. Говорить тоже.
Потом смутное. Кто-то куда летит на самолете. Я им перед полетом выдаю какие-т деньги. Одному три тысячи рублей, другому одну. Потом меня оставляют караулить каких-то чужих детей, на берегу какого-то водоема. Я долго уговариваю этих детей куда-то идти, потому что «уже пора». Дети, наконец, соглашаются.
А потом я прихожу в поликлинику. С собой у меня огромная гигантская авоська с очень крупными ячейками, в ней лежит много чего непонятного. Я заглядываю в нужный мне кабинет и спрашиваю необходимого мне врача. Женщина в кабинете говорит: «А мы сейчас как раз переезжаем. Поэтому они там – в коридоре сидят». Я присматриваюсь, а там, в коридоре, где обычно сидят пациенты – из пола торчат головы, в том числе и голова нужного врача. Врач – женщина. А почему из пола? Потому что переезжают. Голова врача спрашивает с упреком: «А почему так поздно? Я же вас тогда-то ждала?» Я оправдываюсь: «Я тогда не смог, а потом было некогда, столько всего навалилось». И рассказываю им историю про девушку с пистолетом. Мне охают сочувственно: «Да вы что!» Я им отвечаю: «Она у меня, кстати, с собой». (Девушка, то есть). Я засовывают руку в авоську, достаю оттуда огромную живую обезьяну, ставлю на пол. «Это, кстати, не она», - поясняю я. Потом вынимаю из авоськи целую жареную курицу, показываю ее торчащей из пола врачебной голове и с гордостью констатирую: «А вот это, кстати, она!»
Потом я оказываюсь в какой-то конторе, на каком-то корпоративе. В помещении составлено несколько столов, на них алкоголь и закуски. Много алкоголя. Вокруг стола сидят люди, выпивают. Женщины, мужчины – от сорока и старше. За окном белый день. Одна из дверей помещения ведет в другую комнату, где сидят люди за компьютерами, работают. За их спинами ходит начальник – очень старый, но активный мужичок маленького роста, в костюме. Чем-то напоминает Хрущёва, но не лысый. Начальник входит в помещение, где нахожусь я, то, то есть туда, где пьют. Пока начальник проходил дверной проем - он был трезвый, но по мере движения по кабинету стремительно пьянел. На ходу, он мне, с энтузиазмом размахивая руками, рассказывал следующее: «Мне все время дарят бутылки! Всегда! Все время! Я их теперь буду нумеровать и ставить на полку! Буду рисовать большие номерки белой масляной краской, и ставить вот сюда! Как тебе идея?» Он говорит: БУДУ рисовать номерки, в то же время показывает полку, на которой пронумерованные бутылки УЖЕ стоят. И тут я понимаю, что время здесь нелинейно.