Разрывная шутка, как оказалось, с опытом приобретает какую-то бесцельность. Потом, в старости, отсидки, там, – кто его знает. Это такая штука, с ней надо знать, что делать, если не знаешь. Неважно, какой. Без разницы, до конца ли жизни. На кладбище достанут, – не забудут.
Удивительный праздник (о чем сам Непомнящий и сообщил) – это мы опять пришли в какое-то еще непонятное состояние, и мир похож на старый клееный пьяный стакан. Не-зна-ме-ни-е. Однако это хороший признак, и, видно, мы еще немножко, очень еще немножко назад – и нам откроется Бог.
Поэтому мы, поющие – не в порядке очереди, и даже не по желанию – некоторые рады просто сидеть, – это возможность хоть чуть-чуть прикоснуться к чему-то прекрасному, потом эта малость – раз, два, три – прирастает. Иногда это судьба, иногда что-то другое. Кто-то вообще не приходит – но все может перемениться. Изменится ли как-то? Вряд ли.
Я знал, догадывался, но не мог понять – что это за священная веточка – длинный стальной прут, вдруг образующийся в головах зрителей на концерте «Алисы», или же это такое непередаваемое, НЕОКОНЧЕННОЕ и окончательное, НЕЧТО...
Я поймал себя на том, что все так же слушаю и плачу, и этот звук меня не отпускает: ПЕСНЯ И ВОЛНА.
Потом, когда песня закончилась, я еще долго слушал эту фразу, не веря своим ушам, боясь поверить...
Все.
Что бы это могло значить?
Но это утро, тишина, это прекрасное шоссе от Владикавказа до Москвы – и вот это:
Они пришли!!!
Друзья наши.