Продолжаем рассказ о генерале Николай Николаевиче Юдениче. В первой части мы говорили о его блистательных операциях на Кавказском фронте во время Первой мировой войны. Во время Гражданской войны он возглавил Белое движение на Северо-Западе России.
Политическая ситуация на Северо-Западе, как и везде во время Гражданской войны, была запутанной и зачастую непонятной. Вчерашние соратники и союзники становились соперниками, а то и врагами, враги превращались в союзников. А через несколько месяцев все обратно менялась. Когда германские войска оккупировали в 1918 году Прибалтику и северо-западные регионы Российской империи, там начали появляться различные формирования прогерманской ориентации – Псковский добровольческий корпус, отряд Булак-Булаховича и другие. Когда в Германии началась Ноябрьская революция, прибалты объявили о своей независимости и попытались отобрать оружие у уходящих немцев. Но тевтоны не слабый противник, оружие отдавать не хотели – начались бои местного значения. Тут еще Красная Армия, наступающая на плечах уходящих германцев. А вместе с ней красные эстонцы, литовцы и латыши которые захотели установить Советскую власть на родине. Русские белогвардейские части пошли на службу в эстонскую армию. Совместными усилиями отбили у красных эстонцев Нарву и вытеснили Красную Армию из Эстонии.
На волне успеха была сформирована уже самостоятельная русская Северная Армия под командованием генерала Александра Родзянко. Формировалась на территории Эстонии, из добровольцев и отчасти военнопленных, все еще находившихся в Германии и завербованных белыми. Ее военной целью с самого начала был захват Петрограда. Вопреки общепринятому мнению, что Антанта хорошо снабжала и вооружала все антисоветские силы, часто было не так. Эстонскую армию англичане снабжали действительно хорошо. Но вот к бойцам белой Северо-Западной армии, которые до этого активно сотрудничали с немцами, относились с предубеждением. Для иллюстрации положения приводят такой случай: на военное совещание прибыли военные представители Антанты. Их встречал почётный караул, составленный из двух частей — «Ливенской дивизии», экипированной немцами в новенькую форму, с немецкими винтовками, в отличных сапогах и «Ямбургской дружины», бойцы которой были босыми и все в лохмотьях. Когда изумлённые английские офицеры, не в силах скрыть своего любопытства, спросили, чем объясняется такое отличие, русский офицер, сопровождавший англичан, ответил: «Тем, что один караул Ливенской дивизии снаряжен нашими врагами — немцами, а другой нашими друзьями — союзниками».
Тем не менее, маленькая (5,5 штыков и сабель) и плохо вооруженная Северо-Западная армия (СЗА) совместно с эстонцами в мае 1919 года смогла начать наступление и взять Гдов, Ямбург и Псков. Хотя российские историки особо не признают, но удачное наступление обуславливалось участием двух белоэстонских дивизий, русские белогвардейцы были на подхвате. Тем не менее, Северо-Западная армия за счет военнопленных, перебежчиков и добровольцев увеличилась до 15 тысяч человек.
5 июня 1919 года Верховный правитель адмирал Колчак известил Юденича телеграммой о его назначении «Главнокомандующим всеми русскими сухопутными, морскими вооружёнными силами против большевиков на Северо-Западном фронте». Несмотря на недовольство «эстонской группы» старших офицеров, видевшей в приехавших из Финляндии Юдениче и его окружении «чужаков, прибывших на всё готовое», в армии Юденич был принят как гарантия поступления материальной помощи от союзников. Как писал в своих воспоминаниях генерал Ярославцев, один из командиров Северо-западной армии: «Всё-таки Юденича пришлось принять, так как с его приездом ожидалась помощь от Колчака, материальная и моральная от англичан и американцев и содействием активным выступлением со стороны Эстонии и Финляндии».
И деньги и оружие стали поступать. Уже через два дня после получения телеграммы о назначении был получен первый миллион франков из 10 млн, отпущенных Всероссийским правительством Юденичу ещё в апреле. 17 июля были выделены ещё 100 миллионов рублей. А 5 сентября 1919 года совет министров всероссийского правительства постановил: выделить генералу Юденичу на содержание Северо-Западной армии 38 миллионов крон.
С деньгами и снабжением вроде бы разобрались, отношения с великими западными державами наладили. Но вот отношения с ближайшими союзниками желали оставлять лучшего. Трагической особенностью Белого Движения на Северо-Западе России было то, что оно, по существу, не имело собственного тыла. Если южные белогвардейцы могли опираться на земли казачьих войск, восточные белые - на территории, освобождённые от красных в ходе восстания Чехословацкого корпуса, то формирование антибольшевистских армий на Северо-Западе, могло осуществляться только на территориях новообразованных лимитрофных "государств" - Эстонии, Латвии и Финляндии, которые еще сами не имели устойчивого политического устройства. Участвовать в освобождении России "маленькие, но гордые" прибалты не рвались. И понять их можно: получили долгожданную независимость и теперь должны помогать и воевать за тех, кто эту независимость не признает и в случае своей победы похерит суверенитет новых государств. Ведь большинство русских белых стояли за «единую и неделимую Россию». А лидеры Белого движения, хотя тоже были таких же убеждений, в политических целях объявляли принцип «непредрешенчество» — мол, сначала военные изгонят красных, а потом Учредительное собрание все решит. Но прибалты и финны хотели признания своей независимости немедленно, не очень надеясь на Учредительное собрание – понимали что там будут главенствовать русские депутаты с великодержавными амбициями, и в лучшем случае кинут прибалтам и финнам лишь автономию. А оно им надо? Они уже добились суверенитета. В политические игрища влезала и Англия, которой выгодно было окончательное отторжение от России её прибалтийских губерний, нежели восстановление сильной и независимой России. Повторюсь эстонцев и финнов понять можно. За кого лично бы вы стали голосовать и кому помогать? Человеку, который признает ваше право на земельный участок, да еще дает вам в придачу несколько гектаров к нему. Или людям, которые не признают вашего права на землю и обещают что, придя к власти, отнимут ее.
Очень хорошим союзником Юденичу могла стать Финляндия, где у власти стоял бывший русский генерал Карл Густав Маннергейм. Финляндия, при поддержке немцев, смогла создать свою, вполне боеспособную и достаточно многочисленную армию, с помощью которой успешно разгромила собственных революционеров. В Финляндии находилось немало русских офицеров-беженцев, которые могли бы дать значительные пополнения в армию.
Летом 1919 года, после провала весеннего наступления на Петроград, Юденич активно вёл переговоры в Финляндии, пытаясь убедить Маннергейма предоставить территорию страны в качестве базы для русских белогвардейцев и выделить в помощь им финские войска. Однако в обмен на помощь Маннергейм потребовал не только безусловного признания независимости Финляндии, но и территориальных уступок за счёт исконно русских земель - Карелии и побережья Печенгского залива. Хотя сам Юденич понимал, что «независимость Финляндии есть совершившийся факт» и что в отношениях с Финляндией нужно идти на уступки для получения от неё помощи в борьбе с большевизмом, ему не удалось склонить на эту точку зрения ни Колчака, ни его министра иностранных дел Сазонова, которые стояли на принципах «непредрешения». В результате финские власти не только не разрешили формировать части из русских добровольцев, но и мешали офицерам, желавшим попасть в СЗА, отплыть легально из Финляндии в Эстонию.
Приходилось поневоле базироваться на Эстонию и планировать операции исходя из этого обстоятельства. Тем более что летом 19-го красные, используя пассивность белоэстонских дивизий, отбили Ямбург и Псков. Под давлением англичан Юденичу пришлось согласиться на признание независимости Эстонии и на формировании демократического "русского" правительства под контролем англичан, большинство в котором составляли эсеры и меньшевики. Главное занять Петроград. А там используя такую прекрасную базу, можно разогнать «правительство говорунов», наплевать на Эстонию и Финляндию. Так думали офицеры и солдаты Северо-Западной армии, так наверняка думал и сам командующий Юденич.
28 сентября 1919 года хорошо оснащенная и вооруженная СЗА начала второй поход на Петроград. Не очень хороший политик и лидер, но зато великолепный тактик Юденич понимал, что успех похода его маленькой армии в 20 тысяч бойцов кроется в быстроте наступления. Даже не в быстроте, а в стремительности. Не дать противнику подтянуть подкрепления, не дать большевикам сговорится с Эстонией, не дать возможности чекистам подчистить Петроград и разгромить белое подполье. По дерзкому плану Юденича, основные силы Северо-Западной Армии должны были наступать кратчайшим путем, овладев городом Ямбург, в дальнейшем развивать наступление через Гатчину, Павловск и Царское Село на Петроград.
Впрочем, великолепный тактик Юденич не отказывался и от Псковского варианта, рассматривая наступление на этом направлении в качестве эффективной демонстрации. Поскольку в ходе весеннего наступления Северо-Западная Армия наступала как раз на псковском направлении, удар на Псков ограниченными силами мог убедить красных в том, что и новое наступление, будет развиваться по старому сценарию. Так и случилось. 4 октября была занята станция Струги Белые, что позволило белогвардейцам пресечь железнодорожное сообщение между Петроградом и Псковом. Красные поверили в этот обманный манёвр и начали переброску своих сил на Псковское направление. И тогда 9 октября в наступление ринулись главные силы Северо-Западной Армии. 11 октября Родзянко овладел Ямбургом. 13 октября генерал Долгоруков, развивая наступление силами своей дивизии занял Лугу. 16 октября М.В. Ярославцев со своей 2-й дивизией занял Гатчину, а 20 октября очистил от большевиков Павловск и Царское Село. В тот же день 5-я Ливенская дивизия Северо-Западной Армии овладела Лиговом.
Но уже начались тревожные звоночки. Несмотря на потрясающую стремительность, белые уже опаздывали и наступали медленнее, чем того требовал Юденич. Причин много. Во первых военные. Так красные, отступая от Ямбурга, взорвали мосты через реку Луга - белые бронепоезда и танки застряли на её западном берегу и в дальнейшем наступлении не участвовали. Важным фактором стало необузданное честолюбие отдельных офицеров. После взятия Гатчины, в эйфории близкой победы, один из генералов (Ветренко) не выполнил приказание перерезать в Тосно железную дорогу на Москву, а вместо этого устремился вперед к Петрограду, чтобы не отдать честь его взятия другим. Красные, используя эту ошибку, перебросили в город подкрепления и создали значительный перевес в численности.
Во-вторых, ЧК «почистила» город, и восстания белого подолья, на которое так надеялся Юденич, не произошло. В-третьих, в ответственный момент эстонские войска не оказали деятельной поддержки, ограничившись лишь символическим участием. В-четвертых, быстрое наступление привело к тому, что по пути войска оставляли обозы и часть вооружения, и теперь испытывали недостаток во всем, и именно тогда, когда бои стали особенно упорными. освобождения. Плохое снабжение портило и состояние дисциплины: стали происходить грабежи («реквизиции») и невыполнение приказов. Не прибыла на фронт и Западная Добровольческая Армия Бермондта-Авалова, застрявшая на подступах к Риге, где она увязла в боях с латышскими национал-сепаратистами. В результате Юденич оказался под Петроградом с силами всего 18 тысяч бойцов, утомлённых непрерывными боями и хроническим недоеданием.
Казалось, победа близка. Взятие Петрограда могло бы обеспечить победу Белого Движения. СЗА получила бы великолепную производственную и мобилизационную базу – оголодавшие и забитые чекистами питерцы, тысячами бы вступили в армию Юденича. В Ревеле (Таллине) уже стояли пароходы и эшелоны, забитые продовольствием для населения Петрограда. Падение Питера окончательно склонило бы чашу весов в сторону белых - Финляндия и Эстония уже без раздумий перешли бы на их сторону. Армии Деникина и Колчака, да и все другие антисоветские силы морально бы воодушевились, наоборот моральный дух красных после падения Питера бы упал.
Максимального успеха белые добились 20−21 октября, когда взяли Царское Село и подошли к Пулковским высотам. Некоторые разъезды могли видеть вдали купол Исаакиевского Собора. До города оставалось всего несколько километров. И здесь на несколько дней завязались самые жестокие бои. В это время прибывали красноармейцы из Москвы, Твери, Кронштадта… Троцкому взявшему на себя оборону Петрограда удалось создать многократное численное превосходство красных над противником. Финны и англичане не оказали СЗА эффективной помощи. Усилились трения с эстонцами, которых отпугивали великодержавные устремления Юденича и которым большевики пообещали значительные политические и территориальные уступки. Отсутствие резервов и растянутость фронта Северо-Западной армии позволили Красной армии 21 октября остановить наступление белых, а 22 октября прорвать их оборону.
Спасая армию от уничтожения, 3 ноября Юденич отдал приказ об оставлении Гатчины без боя. Потом последовало двухнедельное беспорядочное отступление к эстонской границе. «Потоптавшись» там, 9 декабря последние части СЗА покинули родину, и ушли на западный берег Наровы в Эстонию. Игра Юденича «ва-банк» была проиграна. Его армия распалась. Несколько тысяч человек умерли в Эстонии от тифа. Еще несколько тысяч перешли к красным. В январе Юденич начал ликвидацию армии (и так уже разоруженной эстонцами). В марте Северо-Западная армия прекратила свое существование. Выжившие солдаты, офицеры и их семьи стали беженцами, изгнанниками, которым предстояло рассеяться по Европе.
Участь своих бойцов разделил и генерал Юденич. Эмигрировал во Францию, где купил маленький домик в Ницце. В эмиграции отошел от политической деятельности. Умер 5 октября 1933 года от туберкулеза легких.
Великолепный полководец и честный патриот. Может быть даже чересчур честный. До глупости. Не желая отдавать ни кусочка России финнам и эстонцам, отдал ее всю большевикам.