Ночь была темна и непроглядна. Я выполз на берег из последних сил. С трудом подтянулся туда, где песок был посуше, и уснул мертвым сном.
Странным было пробуждение мое. Будто кто-то коснулся моей руки влажным, и холодным, и теплым, и мягким. Глаза удалось раскрыть не сразу. При первом же движении их засыпали подсохшие на лице пыль и песок. Когда же я проморгался и утер набежавшие слезы, рядом никого не было.
Море было спокойно. Волны лениво подлизывали песок у берега. Небо было в облаках. Я долго смотрел ввысь, пытаясь понять, в чем дело. Здесь, у кромки воды, был полный штиль — ни дуновения. А в небе творилось что-то несусветное. Облака, белые, серые, свинцово-синие, клубились, сталкивались, разрывались, открывая просветы в самых неожиданных местах, и снова сплетались в узлы. Наверно, там, в вышине, над этой землей собрались все живущие в этом мире ветры.
Так, наблюдая странную картину, я оттягивал тот миг, когда поднимусь на ноги и войду в густые заросли по еле видной тропе.
Опять