Бить или не бить? - Вот в чём вопрос!
Здравствуйте!
Расскажу одну ни капельки не выдуманную историю. Разве только фамилию героев изменю. Отвлекусь немного от темы путешествий. Большинство моих подписчиков знают, что я много лет проработала в школе. Так вот, я из школы ушла, а школа из меня - нет. И всё, что касается вопросов воспитания и обучения, судьбы моих бывших учеников, меня по-прежнему волнует.
Я познакомилась с этой семьёй в начале девяностых, когда начала работать в школе учителем физкультуры, в первые годы после окончания института.
Отец семейства был бухгалтером в одной из крупных организаций. Высокий, стройный мужчина. Всегда в идеально отглаженных брюках и рубашке, безупречно выбритый и слегка пахнущий "О'Жёном" (помните такой одеколон? Шикарным считался...) Он никогда не повышал голоса, был всегда приветливым и ровным. Однако у него была репутация очень строгого и требовательного руководителя. Думаю, не одна женская душа по нему страдала. Кем работала его жена - не помню, кажется, она всегда была домохозяйкой.
У семейной пары росли трое детей: мальчики-погодки и лапочка-дочка, года на 3-4 моложе младшего из сыновей. Долгое время эта семья считалась образцовой...
И вот, на третий год моей работы в школе, мне достались классы, в которых и учились братья - назовём их Петровыми - один в пятом, а второй - в шестом классе. Мальчишки в отца - рослые, крепкие, длинноногие. Ну, думаю, красота, подходящие кадры для баскетбольной секции...
Но, начиная с первых же уроков, я хлебнула с ребятами лиха: оба Петровых, каждый в своём классе, постоянно провоцировали потасовки, отнимали у детей мячи, толкались, ставили подножки бегущим. При игре "из круга вышибалы" норовили попасть мячом в лицо одноклассникам, и побольнее. Не щадили девочек. Играя в баскетбол по упрощённым правилам, постоянно толкались, могли пустить в ход кулаки, чтобы завладеть мячом. После урока в раздевалке разбрасывали, топтали вещи одноклассников, потрошили портфели.
Когда я делала ребятам замечания, они сжимали кулаки, опускали голову, смотрели исподлобья, выдвинув вперёд челюсть. Они - ребята рослые, а во мне - всего 160 см. И когда парни были в 5-6 классах, мы были практически одного роста. Честно говоря, когда у них делалось такое выражение лица, меня мороз по коже пробирал.
Жаловаться не хотелось ни классному руководителю, ни родителям. Считала, что, пожаловавшись, распишусь в профессиональной несостоятельности. Верила, что раз доброе слово и кошке приятно, то и с парнями смогу найти общий язык, похваливая систематически (удавалось найти - за что!), убеждая, объясняя...
Но однажды, когда на школьном стадионе дети бегали на время 60 метров, один из братьев умышленно подставил ногу однокласснице. Возможно, он иначе не мог выразить свою симпатию. Но девочке от этого было не легче. Она исцарапалась вся, от подбородка, до щиколоток, получила сильнейшие ушибы.
И я изменила своим принципам. Позвонила отцу, с которым была знакома, и рассказала, что не справляюсь с мальчиками. Попросила помощи. И помощь подоспела немедленно: уже на следующий урок Петровы пришли исполосованными. У нас в школе дети всегда ходили на физкультуру, если уроки проводятся в зале, в спортивных шортах. Происхождение фиолетовых полос у пацанов сзади на бёдрах не вызывало сомнений.
Ребята немного успокоились, но на меня стали смотреть , как волчата.
Я проучила братьев до 9 класса. С возрастом они не стали миролюбивее или доброжелательнее, мягче. Нет, они просто научились держать себя в руках, по крайней мере, на уроках. Их не любили, не уважали, но боялись. Поэтому дети старались с ними не связываться. Хочет Петров получить более новый мяч для выполнения упражнений - он идёт и забирает. Если я прошу парня вернуть мяч тому, у кого отобрал, то его одноклассник говорит: "Да пусть, пусть берёт, я сам ему отдал!"
Периодически, даже и в 8-9 классе, при росте под 180 см, парни появлялись на уроках со следами порки на бёдрах. Классный руководитель, опытный учитель, зная "особенности" этой семьи, никогда родителям не жаловалась, да и мы, учителя-предметники, тоже. Но парней секли и без наших жалоб: за оценки ниже "четвёрки", за беспорядок на письменном столе, за не вымытую своевременно тарелку, за порванные штаны...
Я в то время не задавалась вопросом, куда смотрит служба опеки. Думаю, в 90-ые годы всем было не до этого. Семья считалась очень благополучной: живут в достатке, родители не пьют, на родительские собрания ходят. Дом и участок - образец идеального порядка.
В 10-11 классах мальчики стали заниматься отдельно, с ними работал уже другой учитель. После школы братья получили высшее образование, отслужили в армии и вернулись в село. Работают... Имеют репутацию самодуров...
Про младшую сестру парней Петровых я почти ничего не знаю, мне не пришлось её учить. Знаю только, что она очень рано, лет в 17, вышла замуж и уехала куда-то далеко.
Прошли годы. Да нет, не прошли - пролетели, как курьерский поезд! И вот, принимая пятый класс, я вновь вижу Петрова. Сынишку одного из братьев. Отличник. Образец старания, послушания, прилежания. Идеальный ребёнок, идеальный ученик. Но однажды он выполнил одно из упражнений на "4", и я уже собралась поставить оценку в журнал (это был последний год, когда в школе ещё были "бумажные" классные журналы). Но у мальчишки из глаз градом хлынули слёзы: "Пожалуйста, не ставьте, меня папка убьёт за "четвёрку" по физкультуре!" И я не поставила, договорились, что на следующем уроке он попытается сделать всё правильно. (И, кстати, сделал!)
И у этого идеального ученика я время от времени замечала синяки на теле - следы "воспитания".
А однажды мне пришлось заменять заболевшего коллегу, и в третьем классе опять встретилась с Петровым - сыном второго брата. Мальчишка хорошенький, как ангел: волосы пшеничные, личико круглое, глаза голубые на пол-лица. Сложен замечательно, ловкий... И пакостный, как чертёнок. Смотрит в лицо мне своими невозможными глазищами, а сам норовит сделать гадость исподтишка. Меня, нового учителя, проверял на прочность, испытывал. Но я к тому времени уже была тёртый калач...
После урока классный руководитель спросила, как вёл себя Петров. Я ответила, как есть, - гадко. Моя коллега попросила: "Только, ради Бога, ничего не говори родителям, ни отцу, ни матери. Они его за любую провинность хлещут. Я сама с мальчиком поговорю, всё уладим." Я, уже наученная опытом, естественно, ни слова не сказала родителям. И парнишка через пару уроков, действительно, стал вести себя и работать на уроке как следует. А там и мой коллега выздоровел, забрал свои классы.
Повзрослевшие мальчики Петровы "воспитывали" своих детей так же, как и отец - их самих.
Вчера я встретила подростка Петрова, того, что был идеальным учеником. Он уже закончил девятый класс с отличием и уезжает учиться в колледж за 2000 км от дома. Мама увольняется и едет с младшей сестрой следом - устраивать жизнь на новом месте. Без мужа. Я не удивилась: муж не только детей поколачивал, но и жену. Удивилась другому: почему женщина сама терпела так долго и детей позволяла бить?
Служба опеки семьями Петровых не занимается и сейчас. Хотя уверена, что сотрудники всё прекрасно знают: ведь у нас, хоть и большая - но деревня. Да и из школы наверняка сигналы поступали. Но семьи живут в достатке, родители при работе и должностях. Дети сыты, одеты с иголочки и при дорогих гаджетах. А семейное насилие? Так жёны же первые и опровергнут это. А в одной из семей, как я поняла, жена полностью поддерживает воспитательную политику мужа.
Такая вот история - как помешанный на дисциплине и чистоте "строгий" дедушка (а, по правде сказать, - самодур и садист) искалечил психику своим сыновьям. А те - продолжают калечить уже своих детей. И самое страшное, что и те, в свою очередь, скорее всего, тоже будут бить своих отпрысков. Ведь у них перед глазами именно такая модель жизни, такие методы "воспитания". Другого они и не знают.
Бить или не бить? - Для меня ответ очевиден. А для вас?
Всем здоровья и хороших августовских дней!
.